Книга Ричард Глостер, король английский, страница 115 – Виктория Воронина

— Значит, ты меня все-таки любишь, Кэти, - прошептал Ричард, наслаждаясь присутствием своей жены.

— И всегда буду любить, - подтвердила Екатерина.

— А меня пытались уверить, что твоя любовь ко мне - это притворство, - признался Ричард. - Мол, не может такая очаровательная красавица любить скрюченного немолодого калеку как я.

— О, Ричард, какая мне разница молод ты или стар, прекрасен или безобразен! - взволнованно воскликнула Екатерина. - Я знаю, что бог создал меня для тебя, только в твоем присутствии я по настоящему живу и чувствую, всю полноту и радость жизни. Ни к кому из людей я не испытываю столь всепоглощающего чувства как к тебе, и я не устаю благодарить за это господа бога. Если ты по-прежнему не веришь мне, то поверь своей любви, силу которой я хорошо узнала. Она способна увлечь и согреть любое сердце, и даже из пустой и легкомысленной кокетки сделать любящую женщину.

Ричард ничего не ответил на эти слова, но его поцелуи, подаренные Екатерине, стали подлинной благодарностью за счастье, которое она подарила ему своим признанием. Проведенная ночь стала одним из самых лучших воспоминаний их жизни, и Екатерина будто растворялась в любви, думая о ней. Ей казалось, что после такого откровения навсегда должны отступить все заботы и печали, ей хотелось всех вокруг видеть счастливыми, и она немало радовалась, когда ее верная Скай Эббот вышла замуж за сэра Роберта, из служанки превратившись в благородную леди Шелтон. Теперь королева могла делиться с Скай не только тревогами, но и любовными радостями на равных, и мир казался игл обеим состоящим только из любви.

Идиллия длилась недолго - верные слуги покойных родителей Екатерины все больше нуждались в ее помощи. Кардинал Мортон доносил ей неутешительные известия о том, что права сторонников Ланкастеров все больше нарушаются. Политика умиротворения Англии удавалась Ричарду Третьему гораздо хуже, чем его жене, из-за его предпочтения своих приближенных, и хрупкое равновесие мира в стране все больше грозило исчезнуть. Екатерина поняла, что ей нужно вмешаться во внутренние дела государства, чтобы избежать дальнейшего обострения отношений между двумя могущественными группировками английских феодалов. Она решилась на это, хотя ей очень не хотелось снова ссориться из-за политики с мужем. Екатерина завязала переписку с несколькими влиятельными семьями, до сих пор противостоящих Йоркам, стараясь понять суть проблем. Их представители требовали возвращения на высшие государственные должности лорда Джаспера Тюдора и его друзей. Екатерина согласилась с их требованиями, и в своих разговорах с мужем начала осторожно затрагивать эту тему.

Растущее влияние королевы на Ричарда Третьего не нравилось его приближенным, они не желали, чтобы при дворе создалась новая могущественная партия, способная угрожать их положению. Все они - лорд Невилл, граф Суррей, канцлер Джон Гантроп, епископ Рассел Линкольнский, • сош­лись на том, что нужно пресечь влияние королевы Екатерины на их господина, и по возможности навсегда отдалить ее от него. Из приближенных Ричарда один только виконт Лавелл был против этого замысла.

— Что именно останавливает вас, виконт? - спросил его граф Суррей.

— То, что ваш план по-настоящему опасен, милорд, и я очень сомневаюсь в его успехе, - откровенно признался Лавелл. - Король до беспамятства влюблен в свою жену, и не станет слушать никаких наветов на нее.