Книга Ричард Глостер, король английский, страница 15 – Виктория Воронина

— Вы правы, сестра моя, предвзято ко мне относясь, и я заслужил ваш гнев, - покорно сказал он, садясь на ступеньку кресла возле ее ног. - Да, я в свое время пытался не допустить союза между вами и Эдуардом, теперь я понимаю, что совершал великий грех, стараясь разлучить такую любящую и преданную друг другу пару. Вы и я любили Эдуарда больше всех на свете, и не можем утешиться от скорби по нему в объятиях друг друга, поскольку вы справедливо видите во мне врага. Я раскаиваюсь в том, что я не принял вас как сестру после свадьбы с Эдуардом, но я хочу исправить этот грех и сказать, что как бы вы не относились ко мне в дальнейшем, я всегда буду о вас заботиться как самый преданный брат.

— В последнее время вы совершили много такого чего нельзя простить,- в волнении произнесла королева Елизавета. - Неужели вас не мучила совесть, когда вы забирали корону у моего мальчика?!

— Сестра моя, давайте представим себе, что свершилось ваше желание, и наш принц Эдуард был бы коронован, - предложил ей Ричард. - Ваши братья, дяди, сыновья Грей не успокоились бы, пока не уничтожили меня и моих сторонников, а победу в этой войне вполне мог одержать и я. Нашей смутой воспользовались бы Ланкастеры для начала войны за английскую корону. Лордам, которые до сих пор не брали участия в военных столкновениях, пришлось бы выбирать, на чьей они находятся стороне, и тогда бы в Англии началась настоящая бойня, длящаяся до по­лного уничтожения одной из сторон. Беспорядками в нашей стране вполне бы могли воспользоваться шотландцы, французы и воинственные датчане. Как вы думаете, много шансов у двенадцатилетнего мальчика-короля уце­леть в этой тотальной войне, если он не то, что свою страну, самого себя не может защитить. Почему-то вы думаете, что корона это обязательная гарантия власти, благополучия и счастья, но это далеко не так. Корона иногда бывает знаком обреченности жертвы на мучительную смерть, достаточно вспомнить несчастного безумного короля Генриха Шестого. Подумайте над моими словами, и в случае необходимости всегда обращайтесь ко мне, - Ричард слегка поклонился невестке и вышел из ее покоев, оставив ее в глубокой задумчивости.

Поразмыслив над услышанным, королева Елизавета была вынуждена признаться самой себе, что Ричард во многом был прав, и его поступки были поведением честного человека, заботящегося о благе всех членов своей семьи. Через два дня она послала за Ричардом, и когда он пришел, она бросилась к нему со словами, что полностью вручает его опеке и саму себя и своих детей. Ричард тогда ощутил радость большую, чем при своем короновании, - еще одно сердце повернулось к нему с любовью, что он ценил гораздо больше своего высокого положения. Елизавета же впервые за долгие месяцы страха и волнений почувствовала покой и умиротворение, чувствуя, что она действительно приобрела верного и надежно­го защитника, готового бескорыстно протянуть ей руку помощи.

После примирения с королевой Елизаветой Ричард Третий публично зая­вил о том, что он будет заботиться об детях Эдуарда Четвертого как о своих собственных детях. Принцев Эдуарда и Ричарда отправили в Лудлоу продолжать образование, королева Елизавета и ее дочери покинули свое убежище и возобновили светскую жизнь, посещая все приемы и балы, устраиваемые Ричардом Третьим. Разумное и тактичное поведение королевы Анны Невилл почтительно обращавшейся с вдовствующей королевой, окончательно примирило Елизавету с новыми монархами. Она даже начала обсуждать с Ричардом Третьим перспективу брака их детей, и они договорились до того, что возможно единственная дочь Ричар­да Кэтрин выйдет замуж за сына королевы маркиза Дорсета, а наследник Ричарда Третьего Эдуард обвенчается со второй дочерью королевы Сесиль, поскольку старшая, Елизавета, уже была просватана за Генриха Тюдора, графа Ричмонда. Елизавета Вудвилл написала письмо своему старшему сыну от первого брака маркизу Дорсету с просьбой вернуться в Англию и помириться с Ричардом, уверяя его, что король не причинит ему ни малейшего вреда. Но маркиз Дорсет предпочел остаться во Франции, сбитый с толку предостережениями изгнанных врагов Ричарда, убеждавших его в необычайном коварстве нового короля.