Книга Разбуженная тигрица, страница 40 – Фела Доусон Скотт

Она будет хорошей женой, послушной женой. В этом он не сомневался. Необузданность ее натуры скоро пройдет, а укрощение ее духа определенно будет занятным делом. Брюс предвкушал это.

Он улыбнулся и представил, какой хорошей будет его жизнь. Он богат до омерзения, необыкновенно красив, его политические планы удались. Вскоре его назначат губернатором Бомбейской провинции, и тогда он получит вожделенную власть. Деньги и власть — над жизнью, смертью и Ариэль. У него будет все.

— Ой, ой! — пропела Дейдра. — Что это сделало тебя таким счастливым, дорогой братец? Всего минуту назад ты оплакивал свою истинную любовь.

Он обернулся к ней, все еще пребывая в хорошем расположении духа.

— Я только что понял, какой я везучий человек.

— Везучий? Ты никогда не производил на меня впечатление человека, думающего о везении.

От этих слов он расхохотался, что случалось с ним крайне редко.

— Ну-ну, не пойми меня неправильно, Диди. — Он заметил, как болезненно исказилось лицо сестры, когда он упомянул ее детское прозвище. Иногда оно соскакивало с его языка — привычка детских дней. — Мне кажется, что я заслуживаю такого везения.

— Ты считаешь, что тебе повезло получить такую женщину, как Ариэль?

— Да. — Он понимал, что нарывается на неприятность, но все же продолжил: — Она совершенна. Во всех отношениях.

— Она совершенна во всех отношениях, — передразнила его Дейдра. — Брюс, ты слеп? Она ведьма, дикая ведьма!

— Ну, Дейдра, я понимаю, что ты ее не любишь, но ведь ты не любишь любую женщину, которая умаляет твои прелести. Ариэль прекрасна, и ты не можешь этого вынести.

— Ты бы не посчитал ее прекрасной, увидев этим утром. Она выглядела настоящим пугалом. Я, правда, не знаю, чем она занималась прошлой ночью, но выглядела она ужасно.

Брюс стал весь внимание.

— Что ты хочешь этим сказать?

Ее глаза загорелись от удовольствия.

— Я хочу сказать, что она чем-то занималась прошлой ночью. Это очевидно. И вела она себя недружелюбно.

— Быть с тобой недружелюбной — это естественная реакция, — начал он, не испытывая больше счастья и легкости. — Твой характер вызывает в людях враждебность, дорогая Дейдра.

Дейдра взвилась.

— Будь на я на твоем месте, я бы выяснила, что из себя представляет Ариэль на самом деле. Ты получишь совсем не то, что видишь. Держу пари.

— Ты на все держишь пари. Пока ты проигрываешь за карточным столом, я полагаю, что могу не волноваться.

— Делай, как знаешь, Брюс, но не злись, когда окажется, что я была права. Попомни мое слово, Ариэль что-то скрывает, дорогой братец. Уж я-то разбираюсь в подобных вещах.

— Вы себя лучше чувствуете, Ариэль? — Ариэль подняла свои задумчивые глаза. В них мелькнула нерешительность, которая сразу же насторожила Брюса.

— Я прекрасно себя чувствую. Это ничего не сказало ему.

— Дейдра сообщила мне, что вы неважно чувствовали себя, когда мы заезжали за вами сегодня утром. Я рад, что вам стало лучше.

Ариэль продолжала молчать, предоставляя Брюсу вести разговор.

— Вы какая-то тихая.

— Мне нечего сказать.

На лице Брюса дрогнул мускул, и он потер его, пока не прошла боль.

— Что вы делали прошлой ночью? — Он надеялся, что она не сможет выдержать прямого вопроса.

— Ничего. Я спала, как делает это большинство людей.

Это была ложь, и он понимал это.