Книга Под мраморным небом, страница 11 – Джон Шорс

Она непринужденно рассмеялась, будто в зале с ней была только я одна:

— Разумеется, она переселится с тобой в Красный форт. Какой мужчина способен мыслить здраво, если рядом нет его жены, которая всегда поможет советом? – Она подмигнула императору, и несколько вельмож, несмотря на то что они были недовольны исходом, улыбнулись.

Отец усмехнулся – совсем как самый обычный муж, а не владыка Хиндустана^[5].

— Это решение устраивает все заинтересованные стороны? – спросил он, разводя руками.

Бабур кивнул – наверно, он был доволен, что его владения пополнились новым участком земли, – и ответил:

— Вполне, мой повелитель. Императрица, как всегда, рассудила мудро.

— Значит, вопрос улажен, как и прочие нынешние дела.

Вельможи, слуги и воины покинули зал. Люди Бабура отпустили Исмаила, и старик бросился в ноги маме. Широко улыбаясь, она отступила на шаг и велела Низаму найти для старика жилье рядом с ее садом. После того как Низам увел Исмаила, она шепнула отцу:

— Хоть Бабур и червяк, я не нашла другого способа, как укротить его гнев.

Отец сунул ноги в усыпанные самоцветами сандалии.

— Спасибо, любовь моя. Ты в очередной раз меня выручила. – Он перевел взгляд на меня. – И ты была неподражаема, мой цветок! Безупречна! Ты волновалась, как лошадь, вставшая на дыбы над коброй?

— Да, отец. Хотя я всего лишь мышка.

Он рассмеялся и повернулся к сыновьям:

— Жаль, что ваша мать не родилась мальчиком. Из нее получился бы великолепный император. Гораздо лучше, чем я.

Трое моих братьев заулыбались, а вот Аурангзеб дернул отца за тунику:

— Но ведь закон гласит, что преступников нужно карать. Теперь старик будет нас обворовывать. – По своему обыкновению Аурангзеб говорил громко. Мне казалось, он боялся, что его не услышат.

Улыбка исчезла с лица отца, как это часто случалось, когда слова Аурангзеба вызывали у него неодобрение.

— Возможно, он заслужил право доказать, что он достойный человек.

— Почему?

— Он пожертвовал империи своих сыновей. Если бы я совершил такое, наверно, я ждал бы, что мой император отблагодарит меня, а не отправит под меч палача.

— Но он нарушил закон.

— Разве мешок риса стоит человеческой жизни? – подал голос Дара. Его мнение редко совпадало с точкой зрения Аурангзеба.

— Закон есть закон, – стоял на своем Аурангзеб.

— И закон сказал свое слово, – подытожил отец, ласково потрепав Дару по плечу. – Исмаил потерял свой надел, отошедший его обвинителю. Спасибо моим замечательным девочкам. – Отец взял маму за руку и сошел с трона. – Все, не будем больше об этом. А то у меня в животе урчит так, словно там рычит раненый лев.

Собираясь последовать за родителями, я заметила, что Аурангзеб смотрит на меня. От его взгляда мне стало неловко. Интересно, что я сделала не так?

* * *

Вечером того же дня я лежала на тигровой шкуре и смотрела на Ямуну. Надо мной шуршал тяжелый свод парусинового шатра, который наши слуги установили неподалеку от берега реки. Крепкие бамбуковые шесты поддерживали крышу алой конструкции, у которой не было стен. Невообразимо большой толстый ковер с узором в виде восхитительных роз обеспечивал комфорт всем, кто на нем отдыхал. Тут и там на ковре лежали меха, подушки и легкие шелковые одеяла.

Водя ладонью по тигровой шкуре, я недоумевала, как животное может быть одновременно столь прекрасным и столь пугающим. Рядом со мной в темных одеждах сидели мама и отец. Чуть поодаль под шерстяными одеялами спали мои сестренки-двойняшки. Я очень любила своих сестер, но мне редко случалось довольствоваться их обществом: малюток ревностно опекали кормилицы. Эти женщины ни с кем не делили свои обязанности и конечно же не нуждались в моей помощи.