Книга Под мраморным небом, страница 117 – Джон Шорс

В его отсутствие Тадж-Махал продолжал расцветать, как расцветала моя любовь к Исе. К сожалению, я все реже проводила ночи вместе с Исой, так как Арджуманд подрастала, и мы уже не могли при ней предаваться любви. В Красном форте у нее была своя комната, но я все равно неохотно покидала свои покои, опасаясь, что могу понадобиться дочери среди ночи. Только убедившись, что она крепко спит, и зная, что ее не мучают ни болезнь, ни кошмары, я осмеливалась уйти по подземному ходу, чтобы попасть в объятия своего любимого. В течение короткого времени мы смеялись, играли в азартные игры или беседовали о Тадж-Махале.

В те дни мои чувства то крепли, то ослабевали, потому что Иса был рядом, но мы бывали вместе гораздо реже, чем мне хотелось бы. Я боялась, что с ним может произойти несчастный случай или вдруг он заболеет и Аллах его у меня отнимет. Я не мыслила жизни без него и каждую ночь молилась, чтобы мы нашли способ жить вместе как муж и жена.

К счастью, Кхондамира я видела редко. Торговые дела вынуждали его ездить в дальние уголки империи, где он иногда совершал сделки от имени отца. Теперь отец презирал Кхондамира почти так же сильно, как и я, но по-прежнему использовал моего мужа для развития торговли с нашими соседями. Это были прибыльные сделки, даже такой тупица, как Кхондамир, преуспевал.

Я надеялась, что однажды мой муж не вернется из поездки, но, увы, он всегда возвращался, и, если ему надоедали его девочки или ему хотелось унизить меня, он посылал за мной, и мне приходилось терпеть его обременительные «ласки». Как же я ненавидела те ночи! Как же мне хотелось ругаться, кричать и умереть! Это было так мерзко. После я мылась в горячей ванне чуть ли не до потери чувств. Встречи с Кхондамиром – это единственное, о чем я не рассказывала Исе. А он почти не расспрашивал.

Аллах наградил меня чудесным ребенком, грех было жаловаться. И все же меня печалило, что внутри меня больше ни разу не затеплилась жизнь. Я думала, что выношу много детей, но Арджуманд суждено было стать нашим единственным созданием. Для меня она была как глоток воздуха, но я мечтала подарить ей братика или сестренку.

В те годы у меня были четыре глубокие привязанности: Арджуманд, Иса, отец и, конечно, Тадж-Махал. Наша бесценная Арджуманд была умной, но беззаботной девочкой. И я не заставляла ее заниматься, так как впереди ее ждали годы, когда ей предстояло быть серьезной не по возрасту. Нет уж, пусть бегает, резвится, познавая мир, а не чахнет над книгами. Для ребенка это куда более здоровое существование. Так что я позволяла ей играть, а когда сама была в соответствующем настроении, играла вместе с ней. Я учила дочь плавать и рисовать. Летними вечерами мы расчесывали друг другу волосы. А иногда мы танцевали под дождем.

Когда Арджуманд исполнилось пять лет, я стала приводить ее к Тадж-Махалу, чтобы Иса мог чаще видеть свою дочь. Его терзало то, что она не ведает, кто ее настоящий отец. Это было заметно по его лицу, когда он смотрел на нее, по тому, как он порой начинал тянуться к ней, а потом резко опускал руки. Иногда я делала вид, будто очень занята, и просила его либо кого-нибудь из строителей присмотреть за дочерью. Когда наступала очередь Исы, он сажал ее на плечи и ходил с ней по стройке. Они гонялись за бабочками, или он подносил ее к одному из слонов, позволяя ей погладить животное. Я украдкой вытирала слезы, потому что за эти редкие мимолетные мгновения она просто не успевала его полюбить. Для Арджуманд он был просто весельчак рабочий.