Книга Под мраморным небом, страница 177 – Джон Шорс

Вернувшись с рыбалки, мы купались, когда смеркалось, так как именно в сумерках начинался отлив и море успокаивалось. Я и Арджуманд снимали халаты и, оставаясь в сорочках и штанах, одежде мальчиков, резвились как сестры. Мы плавали. Дочь рассказывала мне о своей работе на стройке, доставлявшей ей огромное удовольствие, я рассказывала ей об Агре и ее дедушке.

Меня поражало, сколь много в ней общего со мной и Исой. Она была похожа на нас обоих не только внешне, но и по характеру. Арджуманд была умна, и я считала, что это качество она унаследовала от нас обоих. Более того, она была неугомонна, как и я, и обладала таким же юношеским энтузиазмом, как у Исы. Этот несгибаемый оптимизм крепко их связывал. Я знала, что со своим отцом моя дочь всегда будет более близка, чем со мной, и ничуть не сожалела об этом.

Никто из нас не заговаривал о скором расставании. Только настоящее имело значение, и мы стремились сполна насладиться каждым его мгновением. И наслаждались – смеялись до рези в животе, плавали, пока руки не наливались свинцом.

Конечно, последний вечер был другим. Допив вино, все вчетвером мы развели костер на берегу. Говорили мы мало – просто смотрели на огонь. Волн мы не видели, но рокотали они громче, чем обычно, и я вдруг осознала, что мне очень будет не хватать шума моря.

— Мы обязательно вернемся к морю, – сказала я. Мужчины и Арджуманд молчали, и я добавила: – Два года – не такой уж долгий срок. Вы, главное, стройте быстрее и берегите себя. Когда мой брат умрет, мы встретимся в Дели.

Арджуманд бросила в костер ветку.

— Послушать тебя, все так просто, – сердито произнесла она. – А что, если твой совершенный план провалится? Вдруг султан не сдержит своего слова?

— Сдержит, дитя мое.

— А если нет? Ты опять оставишь нас ради дедушки?

Я молчала. Мне не приходило в голову, что Арджуманд так глубоко обижена, хотя вряд ли ее можно было в этом винить. Я испытала боль, увидев, насколько расстроена дочь, поэтому попросила ее поставить себя на мое место:

— Как бы ты сама поступила, Арджуманд, если бы твой отец умирал? Ты бы бросила его и бежала или осталась и ухаживала за ним, пока он не поправился бы? – Я смотрела на дочь, но она избегала моего взгляда. – Ведь дня не проходило, чтоб я не думала о вас, находясь взаперти.

Иса кашлянул:

— Нам всем было тяжело, Арджуманд. Но твоя мама поступила правильно. Когда-нибудь ты это поймешь.

— А сейчас это выше моего понимания, потому что я ребенок, да?

— Ты не ребенок.

— Но вы обращаетесь со мной как с ребенком!

— Напротив, – возразила я. – Я смогла остаться в Агре только потому, что ты сильная девочка. Если бы ты была слабой, мне пришлось бы бросить отца и брата. Да, со мной, наверно, тебе легче было бы переносить тяготы, но в это время без поддержки оставались бы мой отец и мой брат. Смерть Дары была не столь мучительной, потому что я была рядом с ним. И отец поправился, потому что я не бежала на юг. Так что твоя сила, Арджуманд, это твой дар мне. И им.

— Разве сильные... плачут по ночам целый месяц кряду? – тихо проговорила она.

— Если им это нужно. – Я стиснула ее руку. – Женщин, Арджуманд, женщин убеждают, что в наших слезах нет силы. Но почему же слезы бессильны, если они ведут к прозрению или даруют ощущение покоя?