Книга Под мраморным небом, страница 40 – Джон Шорс

— Что случилось?

— Замужество, мама. Я вышла замуж.

— Ну и что? – подал голос Дара. Он задал свой вопрос тихо, чтобы не привлечь внимания других женщин, находившихся в шатре.

— А то, дорогой братец, что некоторые люди не столь благородны, какими они тебе представляются, – прошептала я. – И не всем так везет в браке, как тебе. – Я обожала Дару, но порой его наивность придавала мне смелости. – Если б Аллах не сделал тебя мужчиной, возможно, ты на многое смотрел бы иначе.

Дара отложил книгу:

— Кхондамир плохо с тобой обращается? Вчера он мне показался вполне достойным человеком. Он...

— Прекрати, прошу тебя, – сказала я, не желая объяснять ему то, что и так было очевидно.

Мама сжала мою руку:

— Теперь мы дома, Джаханара. И мне жаль, очень жаль, что ты несчастна в браке. Чем тебе помочь?

Мама была бесконечно сильной женщиной, и, услышав ее слова, я села прямо, вдруг испугавшись, что она может счесть меня слабой. Да, я была обижена на родителей за то, что они отдали меня в жены Кхондамиру, но не хотела, чтобы мама думала, будто свое счастье я ставлю превыше долга. Маму, как и меня, выдали замуж без ее согласия, и если я хотела заслужить ее одобрение, то мне следовало скрывать свою боль. Слуги поставили перед нами чаши с водой, ароматизированной лимоном.

— Расскажи, – попросила я, – как было на юге? Как малыш?

— Бьется, как обезьянка. – Мама улыбнулась, потом влажной салфеткой отерла мой лоб и поправила на моей шее нитку жемчуга.

— Больно?

— Нет. Но ощущение странное, хотя я вынашиваю не первого ребенка.

Мама проявляла неподдельный интерес к политике, что не было свойственно женщинам, но, как и всякой женщине – я это точно знала, – ей нравилось становиться матерью. Интересно, смогу ли я быть такой, как она? Достанет ли у меня воли, чтобы быть любящей матерью и женщиной, к которой мужчины относятся с уважением? Да и вообще возможно ли, чтобы женщина, не являющаяся женой императора, сумела добиться такого авторитета?

— Битва была жестокая, – произнесла мама, выводя меня из раздумий. – Я наблюдала со скалы. – Она взглянула на Дару, и я почувствовала, как между ними что-то промелькнуло.

— Что произошло? – спросила я у брата.

Его глаза, обычно такие ясные, затуманились от волнения.

— Я... – начал он и умолк.

Мама опустила голову, и Дара продолжал:

— Я впервые убил человека.

Я не знала, что сказать, ибо Дара человеческую жизнь ценил гораздо больше, чем многие люди его круга.

— О, Дара... – растерянно сказала я.

— Мой мушкет пробил в нем дыру.

— Мне так жаль, очень жаль.

— Мне тоже. Я жалею его, и потрясен тем, что увидел.

— А что ты увидел?

— Нашего брата.

— Аурангзеба?

Дара взял себя в руки, и слова полились из него потоком, будто он уже не мог их сдерживать.

— Он был в первых рядах, с армией. Пыль стояла столбом. Грохот. Слоны ревели от ужаса, а пушки... пушки не умолкали. – Дара потер лоб. – Я едва соображал, Джаханара. Но видел, как Аурангзеб повел за собой солдат. Они шли за ним на смерть. И умирали. Но они прорвали фронт вражеской армии и хлынули в эту брешь, поскальзываясь на крови, падая и не поднимаясь...

— Позже расскажешь, если...

— Ты бы видела его, – продолжал брат, не дав мне высказаться. – Одним ударом меча он сразил сразу двух человек, а в следующее мгновение, потому что наступило время молитвы, опустил свое оружие и повернулся в сторону Мекки. – Дара в изумлении покачал головой. – Вокруг сверкают клинки, беснуются боевые слоны. А ему хоть бы что. Абсолютно спокоен. Помолился и вновь с яростью бросился в бой. Когда враг отступил, Аурангзеб приказал обезглавить погибших и сложил огромную кучу из этих... трофеев.