Книга Под мраморным небом, страница 82 – Джон Шорс

— Не волнуйся. В следующей жизни он будет ползать в мусоре, а мы с тобой будем пить вино и жить в свое удовольствие.

Как же мне не волноваться? – думала я. Как поступила бы мама в подобной ситуации?

— Спасибо, Ладли, – сказала я, обнимая ее. – Я не заслуживаю столь верной подруги.

Ладли пожала плечами:

— Перехитри его, Джаханара. Перехитри его, и мы снова будем вместе.

Я стиснула ее в своих объятиях, с ужасом думая о том, чем она пожертвовала, чтобы завоевать доверие Аурангзеба, и что еще ей предстоит выстрадать. Но Ладли стремилась мне помочь, и я попыталась изгнать из головы картины, которые рисовало мне воображение, картины, в которых мой брат осквернял ее.

Мы вернулись к выходу из подземного лабиринта и расстались. Темная, безлунная ночь тотчас же поглотила нас. Я примчалась в Красный форт, оставила коня в императорских конюшнях и направилась в покои Дары. Никто, я знала, не видел меня, так как я шла по коридорам, где бывали только рабы. В ночное время в этих коридорах обычно было пусто, хотя я миновала повариху и проститутку, споривших о том, что лучше: вино или плотские утехи.

Дара, хоть и был женат, предпочитал спать один, потому что он часто занимался делами до глубокой ночи. И сейчас я тоже застала его за работой. На коленях у него лежал древний манускрипт, рядом чадила свеча. Я глянула на книгу и поняла, что это, вероятно, «Упанишады», хотя я, как и почти все остальные, за исключением Дары, не читала на санскрите. Я знала, что он уже сделал черновой перевод, и предположила, что теперь он, очевидно, правит свой текст.

— Где твоя жена и твой сын? – поинтересовалась я, задув свечу.

— Зачем ты погасила...

— Тише, Дара. У ночи есть уши.

— Но почему мы должны разговаривать в темноте? У ночи и глаза есть?

— Очень острые.

Он вздохнул, зная, что мой приход не сулит ничего хорошего.

— Что тебя беспокоит? – спросил он. Со всей возможной серьезностью я сообщила ему о том, что его хотят убить. Дара невозмутимо выслушал меня и осведомился: – Откуда тебе это известно?

Я доверяла Даре, но считала, что подвергну опасности Ладли, если выдам ее.

— Не скажу. Но сведения достоверные.

— Кто их тебе сообщил?

— Пожалуйста, Дара, не спрашивай больше об этом.

— Как я могу судить о достоверности информации, не зная источника?

Стараясь не вспылить, я резко сказала:

— Мне ты доверяешь? Если доверяешь, прислушайся к моим словам. Аурангзеб намерен убить тебя во время предстоящей поездки.

Дара провел руками по волосам:

— Не верю.

— Ты слышал про христиан? – спросила я. Дара кивнул, и я добавила: – Тот, кто убивает детей, способен творить только зло.

— Хорошо! Я возьму своих воинов для охраны. Они не будут знать о заговоре, но защитят меня.

— Своих воинов? Или Аурангзеба? Кто контролирует армию, Дара? Как ты можешь полагаться на преданность солдат, когда речь идет о жизни и смерти?

— Я – будущий император, – с раздражением сказал он. – Они должны меня защищать.

— Почему? Аурангзеб тоже может стать...

— Перестань, Джаханара! Я очень тебя люблю, но, Аллах свидетель, ты сводишь меня с ума. – Дара заложил между страницами павлинье перо и отложил книгу. – Я возьму с собой двадцать человек, которым я доверяю, они меня защитят. Все, представление окончено.

— Представление? Я пытаюсь тебя спасти.