Книга Под мраморным небом, страница 87 – Джон Шорс

— Попридержи язык, – предупредил он.

Отец, видя, что его сыновья готовы вцепиться друг другу в глотки, кашлянул:

— Мы все хорошо знаем Коран. Если хотите цитировать священную книгу, встаньте и повернитесь лицом в сторону Мекки. – Дара и Аурангзеб промолчали, оставшись на своих местах. Отец взмахом руки положил конец спору и обратился ко мне: – Как продвигается строительство, Джаханара?

Я потягивала вино, облизывая губы, чтобы Аурангзеб думал, будто я наслаждаюсь запретным напитком.

— Мы закончили...

— Наши деньги, – перебил меня Аурангзеб, – следует тратить на борьбу с персами, деканцами, раджпутами и христианами, а не на строительство мавзолеев.

— Деньги не сырое яйцо, – раздраженно возразил ему отец. – Деньги можно поделить на несколько частей. И потом, разве ты против того, чтобы твоя мать покоилась в достойной усыпальнице?

Аурангзеб в порыве гнева мог бы скормить ее труп собакам, но сейчас ответил:

— Вовсе нет. Но ваш архитектор слишком тщеславен.

— Слишком тщеславен? Разве Аллах был слишком тщеславен, когда создавал Хиндустан?

— Как ты можешь равнять этого глупца с Аллахом?! – Аурангзеб был фанатично предан исламу, и я опасалась, что из-за реплики отца он может воспылать ненавистью к Исе. – Зодчий он хороший, но, поверь мне, отец, он почти ничем отличается от простых смертных. Только создает видимость, будто делает все сам, а в действительности львиную долю его работы выполняют бригадиры.

— Неужели?

— Он умен, но ленив, – заявил Аурангзеб.

Я с испугом подумала, что в один прекрасный день он назовет Тадж-Махал самой большой ошибкой отца. Аурангзеб добавил:

— Хуже того, у него отсутствует воображение. Начисто.

Я прикусила язык. Если уж у Исы нет воображения, значит, сам Аурангзеб слеп, глух и нем.

— Воображение художника, – возразил Дара, – нельзя сравнивать с воображением воина. По-твоему, нужно иметь большое воображение, чтобы убивать, насиловать и грабить?

— Ты меня утомляешь, – заявил Аурангзеб. – Вечно ноешь.

Отец хотел вмешаться, но тут появился Низам. Следом за ним шел длинноногий слуга. Каждый из них нес по два серебряных подноса. После того как еще один слуга застелил ковер чистой скатертью, Низам поставил поднос перед отцом, потом – перед Дарой. Высокий слуга подал ужин Аурангзебу. Мне последней слуга принес еду, поставив передо мной самый маленький поднос. Перед тем как мы приступили к трапезе, Аурангзеб прочел короткую молитву, прося у Аллаха силы.

Нам принесли раан – ногу ягненка, приготовленную в кислом молоке с чили, кокосовым молоком, имбирем и корицей, на гарнир – ломтики огурца и тыквенное пюре со сливочным маслом. Отец поблагодарил Низама. Тот поклонился и отошел в сторону. На мой вкус мясо было острее, чем обычно, но вслух никто этого не отметил. По моему настоянию Даре приготовили мясо двухдневной давности, однако на вид оно было нормальным.

— Выезжаем рано, – сказал Аурангзеб. Он обращался к Даре, но не смотрел на него. – Можешь встать как солдат – до рассвета?

— Петухи встают рано, но разве есть более глупая птица?

Мои братья постоянно пререкались, и отец не придал значения их разговору. Я же слушала внимательно.

— Дорога дальняя, – предупредил Аурангзеб. – Поедем быстро. Поэтам за нами не угнаться.

Дара, наивный, как девственница, трусом не был. И физически он был силен.