Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 30 – Виктория Воронина

Мы с Фанни проследовали на передние места ложи за леди Амелией, и уселись по обе ее стороны. Мою подругу тут же окружили обожающие ее поклонники – сыновья и племянники светских знакомых ее родителей, и Фанни довольно благосклонно принимала знаки их внимания, ничего определенного им не обещая. Я скромно держалась в тени, предоставляя ей пожинать все плоды своего триумфа.

Спустя несколько минут погасли все свечи за пределами сцены и представление началось. Театральное действо настолько захватило мое внимание, что скоро я вся обратилась в зрение и слух, позабыв о Николасе Эндервилле. Давали оперу Кристофа Глюка «Орфей и Эвридика» и эта музыкальная история о любви, которая оказалась сильнее смерти полностью заворожила меня. Слезы выступили у меня на глазах, когда театральный Орфей спел свою трогательную песню о любви к умершей жене, умоляя преградивших ему путь фурий пропустить его к ней в обитель мертвых - мрачный Аид, куда никогда не заглядывало солнце. И мне легко было представить на месте главного героя Дориана. Я ни на минуту не сомневалась, что он тоже преодолел бы все преграды на пути к любимой женщине, и сила его чувства победила бы всех демонов, как их победила безмерно волнующая сердце и душу прекрасная любовная песнь Орфея.

Оперная постановка, не смотря на свою большую продолжительность, понравилась не только мне, но и остальным слушателям. Впрочем, аплодировали только мужчины, а благовоспитанные леди не могли себе позволить шумного проявления чувств в публичном месте. Они только очаровательно улыбались и одобрительно перешептывались между собой, вдохновляя таким сдержанным проявлением эмоций своих спутников на новые аплодисменты и цветы певцам. По моим наблюдениям, один Николас Эндервилль остался безучасным среди всеобщего восторга. Божественная музыка Глюка не растопила лед его сердца, и со мною он по-прежнему держался чрезвычайно холодно, плохо скрывая свое ко мне пренебрежение. И я невольно задалась вопросом, почему кузен Дориана столь дурно стал ко мне относиться с самого начала нашего знакомства, если он совсем меня не знает.

Довольные представлением мы разъехались по своим домам, предварительно договорившись о том, чтобы снова посетить оперный театр при удобном случае. Но впечатления прошедшего вечера не отпускали меня и, когда я на следующий день нанесла ответный визит Фанни, то задала ей следующий вопрос:

— Фанни, ответь мне, пожалуйста, не обидела ли я ненароком твоего кузена Николаса Эндервилля? Он был со мной так неприветлив, что я начинаю думать о своей невольной оплошности по отношению к нему.

Лицо Фанни тут же приняло несчастный вид, до того ей было неудобно признаться мне в чем причина отвратительного поведения ее дальнего родственника.

— Боюсь, Эмма, что в пережитых тобою неприятных минутах виновата я, - тихо ответила она мне.

— Ты?!! – искренне изумилась я. – Бог мой, Фанни, причем тут ты?

— Видишь ли я ненароком сказала при Николасе, что жалею о том, что родители не оставили не оставили тебе хорошего состояния в наследство и ты вынуждена во всем зависеть от твоего дяди-коммерсанта. А Николас проявляет интерес только к богатым наследницам. Его выгнали из армии после какого-то скандала, и поправить свои финансовые дела он может только с помощью выгодной женитьбы, - явно смущаясь, объяснила положение дел Фанни.