Книга Наследники Вещего Олега. Годы золотой славы, страница 85 – Виктория Воронина

Мало-помалу киевляне убедились, что прав был Вещий Олег, когда оставил править ими свою юную дочь – за что бы не бралась Ольга, дело так и спорилось в ее умелых руках, и всем ее начинаниям сопутствовал успех, так как воистину она была дочерью Вещего Олега.

Ольга приободрилась, и начала увереннее чувствовать себя на княжеском столе, пока не дошла до нее тревожная весть – снова в окрестностях Киева объявилась жрица Джива, давняя полюбовница ее лады Игоря. Принесла ей эту новость боярыня Воркотуха – первая в Киеве сплетница и болтунья. Нашептала она про Дживу молодой жене Игоря и напоследок зловещим голосом прибавила:

— Смотри, свет княгинюшка в оба! Старая любовь не ржавеет, как бы не сманила снова коварная служительница Дивии нашего молодого князя к себе!

Тоска охватила сердце Ольги, страх потерять мужа начал мучить ее с новой силой, и ничего она не может придумать, чтобы отвести эту нежданную беду. А тут еще новая напасть приключилась – приехал в Киев со своими дружинниками на службу киевским князьям меньшой сын князя лютичей Руслав и как увидел он прекрасный лик Ольги, так и остался торчать в Киеве, плененный ее красотой. Немало хлопот молодой княгине доставлял и он, и его буянившая дружина, которую приходилось кормить и поить. Гости незваные не помышляли оставлять Киев, а Ольга не могла презреть древние законы славянского гостеприимства и указать обнаглевшим лютичам на дверь.

Тогда вспомнила юная княгиня совет отца и решилась она съесть одно маковое заговоренное зернышко, чтобы спросить совета у своей старшей родственницы Ефанды.

Дождавшись вечера, когда на темном небе из густых облаков выплыла луна и вокруг нее выкатили сверкающие звезды, Ольга достала из заветного ларца одно зернышко и запила его ромейским вином. И, едва она легла на свое ложе, как все закружилось-завертелось перед ее глазами, будто из-под пола выросли высокие как дерево цветы дивные. Сама она, обернувшись перелетной птицей, перескочила на стебель одного из них, затем стремглав вылетела в окно и помчалась быстро, словно молния над полями и лесами, преодолевая горы высокие и реки широкие на родной север, где жила ее старшая родственница - сестра отца Олега и мать ее мужа Ефанда.

Свекровь в то время сидела в своем ладожском тереме и с видом умудренной, все знающей северной Норны пряла заговоренную пряжу. Ольга-птица нетерпеливо постучала клювом по окну, прося ее открыть ставни и впустить в жилище. Ефанда при стуке быстро подняла голову, встала на ноги и впустила племянницу в свой терем. В горнице снова став молодой женщиной, Ольга жадно отпила глоток воды из резного ковша и низко поклонилась владычице русского Севера. Ефанда с доброй улыбкой обняла и поцеловала свою названную дочь и мягко проговорила:

— Умаялась ты, горлинка моя милая. Видать, срочное дело у тебя ко мне, если ты летела что есть силы ко мне без отдыха.

— Да, тетушка, столько напастей свалилось на мою голову, что не знаю как справиться с ними, - с горечью призналась Ольга и на одном дыхании поведала Ефанде, как боярыня Воркотуха предупредила ее о появлении Дживы – давней возлюбленной Игоря, как непросто ей править недоверчивыми киевлянами и решать их вечные споры.

— Но пуще всего досаждают мне лютичи. Приехали якобы помогать Игорю в войне с древлянами, но сами сидят на нашем княжеском подворье, бражничают без остановки, пользуясь древними законами гостеприимства. А хуже лютичей княжич их Руслав. Не смотрит он, что я мужняя жена, домогается меня, любви требует, прохода не дает – кончила она перечислять свои беды.