Книга Яд Империи, страница 21 – Надежда Салтанова

Нина порадовалась, что успела навесы сложить во дворе заранее. Ожидая, села растирать в ступице лаванду, что взяла утром у франкского купца. Задорого, да без лаванды никак – во многие снадобья Нина ее добавляла. И аромат у нее приятный, и красноту снимает, и душу успокаивает.

Прислушиваясь к шуму ветра, Нина вспоминала, как много лет назад Анастас впервые дал ей в руки ступицу для трав.

Завораживала Нину аптека: свет от лампады бросал тени, руки Анастаса летали над столом сноровисто, к полкам, опять к столу. Добавить, растереть, прошептать молитву, смешать, поднести к свету, взбалтывая. Жаром тянуло от крохотной печки, Нина зачарованно смотрела на волшебство в искрящемся венецианском сосуде. Такой к ней в снах и приходит порой Анастас: высокий, худой, со взъерошенным чернявым чубом, смотрящий сквозь цветное стекло.

На тихий стук калитки Нина подняла голову. Увидев знакомый крупный силуэт в двери, она встала и поклонилась гостю. Тот кивнул, прошел к лавке с подушками и, устроившись поудобнее, завел разговор о недавних событиях на форуме.

Беседа текла ровно, слушая рассуждения гостя про переодевшегося женщиной вора, которого поймали да в назидание с задранной на голову юбкой прогнали по всей Мезе, Нина смеялась, просила рассказать, что еще случилось.

Гость, отпив поднесенного вина, перешел к главному. Шепотом велась беседа. Аптекарша охала, качала головой, вздыхала. Попросила гостя подождать, вышла в пристройку, где хранила запасы.

Пока она отсутствовала, тот подошел к полкам, разглядывал надписи на привязанных к сосудам и горшкам тряпицам.

— Возьми, почтенный, – Нина протянула ему невысокий глиняный кувшин, – четверти секстария в день должно быть достаточно.

Посетитель спрятал сосуд в широкий кошель на поясе, выудив сперва оттуда монеты.

Нина покачала головой. Тот вздохнул, снял с пальца серебряное кольцо:

— Бери, не спорь со мной.

Нина собралась с духом:

— Просить тебя хочу о милости, господин.

— Какая милость, Нина? Мы как родственники – говори прямо, что тебе душу гложет.

И рассказала она ему все про отравленного мальчика, про сикофанта, что аптеку грозился закрыть, да про шелковую тунику с вышивкой. А заодно и про ночной визит вора.

— Скажи мне, господин, как быть? Отравителя найти надо, не только в аптеке дело, что-то мне подсказывает – еще одна беда будет. Он же смотрел, как дите умирает. Какое сердце это выдержит?

Долго сидел гость, глядя на огонек свечи.

Нина вина предложила, отмахнулся. Наконец произнес:

— Я должен подумать, Нина. Непросто тут все. Я за тобой пришлю на днях – василисса хотела сама с тобой насчет притираний и снадобий поговорить. Придешь во дворец, отвечай, только если спрашивают, смотри по сторонам да молчи про мальчика пока что. А после я опять зайду ввечеру.

Нина лишь кивнула, не доверяя голосу. Сердце забилось высоко, у самого горла. Во дворец! Императрицу увидит да говорить с ней будет? Господи, сохрани, страшно-то как.

Закрыв за гостем калитку, Нина опустила занавеси на окошках, вынесла ужин Павлосу да тунику льняную, от Анастаса оставшуюся. Охранник ее уже устроился под навесом, на принесенной соломе, таращился в ночное небо.

Нина вернулась в дом, заперла дверь, погасила свечи и долго молилась перед сном, вспоминая, как впервые повстречалась с сегодняшним важным посетителем.