Книга Меня предавать нельзя, страница 19 – Амелия Борн

— Ты нас больше не оставишь? — отстранившись, спросила старшая. — Папа соврал, что повезет нас на аттракционы, а сам никуда не поехал! — пожаловалась она.

— А потом нанял какую-то ужасную Вику! Нам пришлось делать все, чтобы от нее избавиться.

— Папа сказал, что ты ходишь на свидания с кем-то еще… Мы ему не поверили!

— И сказали, что ты нас точно никогда не бросишь!

Они наперебой делились новостями. Быстро, едва ли не захлебываясь словами. Я же, отойдя к дивану, подозвала дочерей и когда они устроились по обеим сторонам от меня, сказала:

— Вы уже достаточно взрослые для того, что я вам сейчас скажу.

Пришлось понизить голос. Совершенно не хотелось, чтобы Владлен слышал каждое мое слово, что разозлит его еще сильнее. Избави боже, ему еще взбредет в голову запереть комнату вновь, только уже с тремя пленницами внутри. Я взглянула на Машу, потом перевела глаза на Аню.

— Я не смогу больше оставаться с папой вместе. Он очень плохо поступил, — проговорила ровно.

Аня тут же закивала.

— Наверно, ты про эту Дракулу! — зашептала она страшным голосом.

Я улыбнулась, хоть мне было совсем невесело. Знала бы моя крошка, что таких Дракул, как Мишель, у ее отца воз и маленькая тележка…

— Мы переедем жить в другой дом? — уточнила Маша. — В какой?

Похоже, Владлен сотворил то, что напрочь отбило у детей все мысли о совместном существовании. Но вот так просто собирать вещи и бежать в никуда было не лучшей идеей.

— Пока нет, — помотала я головой. — Пусть папа уезжает по своим делам, а мы пока с вами немного придем в себя.

Я обняла девочек и мы застыли втроем. Объединенные одной бедой, в которую нас окунул жестоким образом тот человек, который должен был костьми ложиться для того, чтобы мы были счастливы и спокойны.

— Тук-тук! Можно к вам? — раздался от двери в комнату голос Токарева так внезапно, что я даже вздрогнула.

Физически ощутила, как Аня и Маша напрягаются, превращаясь в две закаменевшие статуи.

— Можно, — кивнула я. — Как раз говорила девочкам, что ты придешь попросить у них прощение за свое поведение.

Лицо Токарева исказила судорога. Он посмотрел на меня с тем чувством, которое можно было назвать ненавистью.

— Они обрили налысо няню! Как я, по-твоему, должен был на это реагировать?

В противовес тому, что отражалось в глазах Владлена, голос мужа звучал едва ли не елейно.

— Как угодно, но только не подобным образом! — возмутилась я.

— Мы сразу тебе сказали, что с няней не останемся! — поддержала меня Аня.

Токарев прикрыл глаза и вздохнул. Он боролся с собой, видимо, понимая, что я не отстану, пока муж не извинится за свою жестокость.

— Хорошо. Мне очень жаль, что я проявил несдержанность и не смог стерпеть такое отношение со стороны моих дочерей к другому человеку. Этого достаточно?

Дети выглядели растерянными. Еще бы — понять что-либо в словесах, которыми Владлен растекался по древу, было затруднительно.

— Просто скажи, что извиняешься перед дочками за то, что посадил их под замок. И этого хватит, — проговорила я.

Во взгляде, который был обращен на Токарева, я надеялась, он сможет прочесть все, что я об этом думаю. Главный посыл состоял в том, что мы не продолжим беседу, пока он не принесет извинений.

— Простите меня… Аня, Маша. Я не должен был запирать вас в комнате.