Книга Любовник, страница 88 – Кристина Лин

Пленила меня моя Ларочка. Точно ведьма какая, в пацана озабоченного превратила. Стоит увидеть ее булки, и член стойку делает, расслабиться не дает. Мозг уходит в режим перезагрузки, а руки к заднице круглой тянутся, успокаиваясь только, когда сожмут теплую плоть, как следует.

Как же отпустить такую?

Нет, не отдам. Мой деликатес сладенький, никому не отдам. Сам все сожру, вкусная моя девочка.

Ночью долго не могу уснуть. Потому, что, оказывается, мне без Лары вообще херово спится. Не понимаю, как раньше без нее спал. Теперь воспоминания врываются в голову без приглашения, а ее сочных булок под моей ладонью нет. Хоть рыдай, блять. В груди тоскливо сжимается все, и от этого спать хочется еще меньше.

Не протяну я так долго, к себе надо феечку мою забирать. А потом вспоминаю, что не моя она вовсе, и волком выть хочется.

Утром, едва до офиса добираюсь, Ларе сообщение пишу, чтобы зашла ко мне. Сил терпеть ее отсутствие больше не осталось. Хочу ее, до одури и помешательства хочу. Только булки ее сжать, и будь, что будет.

Лара появляется в моем кабинете через пятнадцать минут. В тонкой блузке кремового цвета и черной юбочке. На ногах капрон и туфли на каблуках. Ее волосы уложены в привычные локоны, которые мысленно я уже сжимаю в кулак, чтобы зафиксировать ее голову в удобном положении.

Член тут же сделал стойку, а мозг уже салютует мне фейерверком, давая понять, что сеанс окончен.

Женщина напряжена, ее рот упрямо сжат. И я улавливаю ее беспокойство, причина которого мне не понятна. Что могло произойти? Хрен поймешь, бабы часто сами придумывают себе проблемы. А вот у меня вопрос жизни и смерти — пока ее не потрогаю во всех местах, не почувствую себя живым.

Сгребаю в охапку свою конфету, сжимаю локоны, вдыхаю вкусный запах.

В паху сводит, сердце больно ударяется о грудную клетку, а руки сами тянутся к ее заднице. Сжимаю сочные ягодицы, чувствуя, как по телу расползается жар и болезненное томление. Вот теперь все на своих местах: она — со мной, мои руки — там, где надо. Осталось еще член пристроить, но за этим дело не станет.

— Нам надо поговорить, — пищит она, строгая, как всегда, пока не обмякнет от моего напора.

Ну, какие разговоры, милая? Не чувствуешь, как меня ломает всего? Пока не трахну тебя, говорить вообще не способен, думать — тем более.

— Хочу тебя, — шепчу ей в волосы.

Ее ладошку хватаю и на свой пах укладываю. Пусть сама почувствует, насколько сильно скучал.

— Я вижу, — отзывается логичная моя.

Но член сжимает, даже через ткань нащупывая головку и проводя по ней пальцем.

Вот теперь стало еще лучше. Шумно выдыхаю ей в волосы, отодвигаю ее в сторону стола. Она пятится назад, пока попой в стол не упирается. А в глазах моей малышки уже пожар горит. Я почти уверен, что между ножек давно мокро и горячо. Осталось проверить, вернее, убедиться.

Веду рукой по бедру, подхватываю край юбки и задираю ее почти до талии. Лара пытается что-то сказать, но я закрываю ей рот поцелуем, и она сдается. Так сладко простанывает в мой рот, ее тело умнее ее же головы, лучше знает, что нужно хозяйке.

Руку в трусики запускаю, погружая пальцы в горячую влагу, которой, как всегда, много. И она вот такая о чем-то разговаривать собралась? Не до бесед сейчас. Пальцами внутрь скольжу, член больно бьет в ширинку, а Лара томно всхлипывает. Мой самый сладкий сон наяву. Сочная девочка, развратная и такая любимая.