Книга Диагноз «Неверный», страница 32 – Лина Мак

Люба выходит из каморки, а я продолжаю смотреть на Аллу, которая будто погружается в себя, а после с содроганием выныривает. Внутри всё скручивает от боли за неё. Аллочка у нас, как её любимые цветы, такая же нежная и ранимая.

— Лара, я не смогу… — начинает сбивчиво говорить Алла. — Я, когда увидела его сегодня, думала: умру на месте. Скажи мне, как ты смогла забыть? Как, Лара? — со слезами спрашивает она.

— А кто сказал, что я забыла? — горько усмехаюсь и обнимаю Аллу за плечи. — Я просто смогла с этим смириться, Алл. Приняла. Я ничего не смогу изменить в прошлом, но могу изменить своё будущее.

— Я так не смогу, — разрыдалась Алла, а я растерялась, снова испытывая горечь и боль за неё.

Правильно подметила Люба: ох и год у нас начался. Кстати, а где она сама?

— Посиди здесь, я выйду, гляну, куда Люба пропала. — Я подаю Алле стакан и иду в зал кафе.

— Насмотрелся? — слышу шипение Любы и даже замираю в коридоре.

— Нет, — звучит бархатный мужской голос, явно возбуждённый. Да неужели сам Ветров пожаловал, собственной персоной? — Думаю, в какой позе тебя отодрать сейчас, чтобы дури поубавить.

— Деньги закончились? — Я давлюсь вдохом, и даже гордость берёт за дерзкий ответ Любы. Она всегда могла постоять за себя.

Но дальше я слышу только мычание моей подруги и решаю, что пора выходить из укрытия, да и неприлично взрослой тётке прятаться за углом.

— Люба, тебе помочь? — произношу громко и вижу, как дергается и напрягается Ветров.

Высокий, плечистый, шикарный мужчина в самом расцвете сил. И слава богу, не Карлсон. Смешное сравнение придает мне уверенности, а удивление и узнавание в глазах Ветрова даже льстят.

— Ба-а-а, — тянет он, нахально оглядывая меня. — Сама мадам Рысева.

— Я, Семён Дмитриевич, — гордо вскидывая подбородок, — уже три года, как Самохина. А вас бы попросила ручки-то свои убрать от Любы. А то я хоть и гинеколог, но повышение квалификации, как врач-андролог проходила, и довольно успешно. Могу продемонстрировать.

Говорю спокойно, пока не замечаю, что к барной стойке идёт злющий Дикоев в белой пене.

— Ты что, совсем охренела, сука? Ты знаешь, кто я? — начинает орать он.

И я понимаю, что пропустила намного больше, чем приставание Ветрова к моей подруге. Люба здесь без меня решила устроить день правосудия?

— Гера, закрой рот! — гаркает Ветров, отчего я ловлю очередной шок. Это он сейчас что, заступился за нас?! — Милая, а что здесь делает лучший гинеколог нашей области? — Он переводит взгляд на Любу и так нежно смотрит на неё, что я начинаю понимать: пропала наша девонька, ну или попала, как знать.

— Ты мне рот закрываешь, Ветер?! — орёт Гера, перебивая Ветрова. — Да это конченая меня чуть глаз не лишила! Я тебя, как букашку раздавлю, идиотка! — А это уже Любе.

— Пошёл… — только начинает орать Люба, как Ветров снова повергает нас в шок и накрывает её рот ладонью.

— Идём, Гера, отвезу тебя в больничку. А с этой женщиной я сам разберусь. — Он отпускает Любу и отходит от неё. Кивает нам добавляя: — Дамы. — Ветров выходит из-за барной стойки, подхватывая под руку Дикоева с красными опухшими глазами, покрытого пантенолом, как я успела заметить.

— Ты что сделала? — спрашиваю с нервным смешком.

— Залила морду этого мудака пантенолом, — рычит Люба. — Сволочь. Посмел явиться сюда. Да я его на порог не пущу! А кто такой врач-андролог? — резко переводя тему, спрашивает Люба, а я начинаю хохотать.