Книга Лисий переполох, страница 4 – Екатерина Боброва

Кошмар? Вроде нет.

Тогда что меня разбудило?

Внезапно от прикроватного зеркала потянулся луч света. Поискал что-то на полу. Полез на кровать. На всякий случай я отодвинулась подальше.

А зеркало продолжило оживать, творя кошмар. Подернулось туманом, заволновалось, задрожало и разродилось знакомым до боли голосом.

— Пусть эта тварь Да Ли Я сдохнет!

Главное, с таким чувством было сказано, что я себя прям лишней в этой жизни почувствовала.

— На смерть быстро не получится. Тут время требуется, - скрипуче возразил кто-то из тумана.

Да что за чертовщина здесь происходит? Я все еще сплю? Мозги онемели от происходящего – ни единой здравой мысли в голове.

Открыла было рот – позвать на помощь. Потом вспомнила, что пару месяцев, как съехала на съемную квартиру – поближе к работе.

Руки зашарили по одеялу в поисках спасительного мобильника, но тот розовел чехлом на столике в убийственной близости от зеркала.

— Могу ее душу из тела выкинуть и в другое вселить. Был у меня волос где-то… Кошачий вроде. Непростой. Волшебный. Много денег за него отдала.

— Плевать на твое волшебство! Сделай так, чтобы она больше в компании не появлялась, чтобы Ли Минг забыл о ней и на меня внимание обратил.

— Я ж тебе приворот давала! – хрипло возмутилась женщина.

— Не сработал он, пока эта тварь перед глазами маячит. Сама говорила – против истинных чувств он бессилен. А мне плевать на его чувства, я должна стать его девушкой, и я ею стану!

— Хорошо-хорошо, внученька. Сейчас все устроим. Как душа ее тело покинет, так она в кому и впадет.

Тут мне стало совсем плохо. Я дернулась было – рвануть подальше от жуткого зеркала, но тело окоченело. Застыло на кровати, не в силах пошевелиться.

— А не очнется? – въедливо уточнила Цай Сяо.

То есть ей комы мало? Смерти моей хочет, гадина.

— Не очнется, - хрипло хохотнула бабуля. – Кошки недолго живут. Погибнет она, погибнет и душа, что будет в ней.

— Сделай милость, Да Ли Я, сдохни. Иначе, клянусь, я убью тебя сама и ты мне больше не помешаешь!

Изображение в зеркале стало убийственно четким: чужая комната, старая мебель, белый прямоугольник в руках сидящей за низким столиком бабули, черные свечи на столе. По полу расставлены уродливые статуэтки. Дым от воскуренных благовоний тянется к потолку, словно чье-то тяжелое дыхание. И совершенно чуждая этой обстановке - Цай Сяо в розовом гламурном костюме, в блестках которого плясали огоньки свечей.

Сверкнув массивным перстнем, бабуля повернула лист, потянулась им к свече, и похолодев от ужаса, я увидела на фото свое лицо.

— Твое станет моим, а тебя забудут… - злорадно пропела коллега, прищелкивая пальцами – алый маникюр показался мне каплями крови. Идеальные губы исказил злобный оскал, превращая Цай Сяо в кровожадную тварь.

— Все так, внученька, все так, - закивала болванчиком бабуля, и на краешке бумаги заплясал желтый огонек.

Другой рукой она поднесла к листу нечто невидимое – похоже, тот самый волос, и он вспыхнул ярко-рыжим огоньком, потом мигнул зеленым - по фото побежали кольца пламени.

Что удивительно, бабка держала в руке пылающую бумагу, даже не морщась от боли. Губы ее шевелились, глаза были закрыты. Моей жизни пели последнюю песнь, проклиная.

— Не-е-ет! – собственный крик потонул в обрушившейся сверху тьме.