Книга Лисий переполох, страница 53 – Екатерина Боброва

Янь Лун был понятлив. Склонил голову. Попрощался. И был таков.

Я же осталась около статуи со своими просьбами и мольбами.

Глава 10, в которой лиса занимается пришиванием души

Окованный металлом сундучок ждал меня на ступенях храма. Я подняла, приоткрыла крышку – на черной шелковой подложке сияли пять игл – по одной на каждый стежок. Не представляю, как я с ними управлюсь, но лисы как-то свои хвосты пришивают… Смогу и я. Наверное.

На обратном пути призрак болтал без умолку, сияя, словно новогодняя гирлянда. Предвкушая скорое возвращение, он проворонил подвыпившего гуляку, с которым мы неожиданно столкнулись нос к носу.

При виде меня шатающийся мужик замер, перестав бормотать что-то бессвязное себе под нос и громко икнул.

— Живи, смертный, - добавила я в голос мистической таинственности, - духам сегодня не до тебя.

Ша Руй поддержал меня своей фирменной волной пыли в глаза. Мужик замахал руками, растирая попавшую в лицо грязь, рухнул на колени и зарыдал, слепо шаря ладонями по воздуху.

— Пить перестань, - крикнула я из тени, куда поспешно отступила. Свернула в боковой проулок – придется дать крюк, чтобы обойти пьянчужку.

— Прости, - догнал меня призрак. – Он точно ничего завтра не вспомнит, - пообещал.

— Или вспомнит все очень хорошо, - мрачно предсказала я.

За калиткой я свернула к павильону с телом мальчика. Я и сама чувствовала – сегодняшняя ночь особенная: луна яркая, большая, воздух свеж, прозрачен, а чистейший лунный свет словно специально создан для волшебства. Нужно пользоваться моментом, пока стоят ясные ночи и хозяев в усадьбе нет.

— Ты раньше этим занималась? – опасливо уточнил призрак, зависнув над выложенными на столике в ряд серебряными иглами – длиной с ладонь. Удобно такими хвосты пришивать.

— И почему он сказал, что ты не из их племени? Ты же лиса?

— Лиса, да не та, - отозвалась с досадой, протирая руки мокрым полотенцем. – Если боишься, верну иглы обратно. Будешь и дальше валяться…

— Нет-нет, - замотал головой пацан. – Не боюсь. Делай.

Зато я боюсь. С сомнением покосилась на иглы. Потом на лунный свет. Передвинула стол так, чтобы лучи падали точно на грудь пацана. Взяла в руки первую иглу. Покрутила ее.

— Подожди, - остановил меня вдруг Ша Руй. – Ты же потом, как положено, молчать будешь?

Кивнула. Главное, не забыть бы об этом.

— Тогда поведай, отчего ты не лиса, коли лиса. Я своими глазами хвост видел. Умру от любопытства ведь.

Вот пристал… Еще и умильную рожицу скорчил. Ладошки у груди сложил.

— Коли не выйдет у тебя, я умру и унесу твою тайну в могилу. Коли выживу - буду молчать, клянусь предками. Еще клянусь, что очнувшись, дам тебе позволение посещать храм по ночам сколько потребуется.

Вот что он со мной делает, паршивец?! Раньше я как-то не замечала, что он похож на моего троюродного брата, с которым мы в детстве частенько играли летом. А сейчас вот бросилось в глаза и… сердце кольнуло. Сделалось тоскливо. Вспомнился дом, семья.

Как там мои? Держатся? Переживают?

А я вместо того, чтобы стремиться домой, себе жизнь осложняю.

Не верилось, что семья Жэнь послушается какого-то там пацана, пусть они и заботятся о нем. И это означало, что следующий раз сопровождать до храма меня будет некому…

Зачем тогда помогаю? Затем, что не могу пройти мимо, зная, каково это – остаться без помощи. Стать чужим во враждебном мире. Выживать, считая удары сердца.