Книга Графиня Оболенская. Без права подписи, страница 96 – Айлин Лин

— Охранники? Нет ещё, что-то задерживаются, — недовольно поджала губы я.

— Значит, всё ещё на задании. Явятся. Подождёшь их ещё два дня, после чего уезжай без них.

— Хорошо… Илья Петрович, а нельзя ли мне достать револьвер?

— Револьвер тебе не помощник, Сашенька. Пока он в кармане, то лишняя беда. А как пальнёшь, будет беда вдвойне. Если его при тебе найдут, Горчаков тотчас ухватится за это обеими руками. Скажет: вот, извольте видеть, не тихая просительница, а особа тёмная, опасная, Бог знает что замышлявшая, с головой явно не дружит, точно душевнобольная, разве ж благородная девица позволит себе вести себя подобным образом? И полиция охотно ему подпоёт. Нет, Саша, оружие при тебе нынче — не защита, а лишний довод против тебя.

Я с грустью вздохнула:

— Понятно…

— Далее… Ты явишься на слушание, конечно же, как Александра Оболенская. В приличном женском платье, с волосами как должно, без этих твоих картузов, усов и прочего балагана. Переоденешься где-нибудь, а я буду ждать тебя у входа в здание суда.

— Илья Петрович, а поедемте вместе со мной, — не скрывая переживаний, предложила я.

— Нет, не могу.

— Почему? — приподняла брови я.

— Потому что моё имя уже стоит в бумагах. Я нужен в городе для суда и переписки, чтобы у противной стороны не было повода кричать, будто мы скрываемся. Если я исчезну теперь, Горчаков тотчас ухватится за это и станет просить отложения. Нанять второго поверенного, значит, ввести в дело лишнего человека. А доверять сейчас никому нельзя, — договорив, коротко усмехнулся и с нажимом потёр переносицу. — И вообще обо мне не тревожься. Я себе тоже нанял охрану.

— Вот как?

— Вот так.

Это меня не успокоило, но спорить я не стала.

— Я доведу твоё дело, Сашенька, до конца.

— Ясно… И тем не менее, будьте осторожны и не пейте, пожалуйста, — выдержала паузу, глядя в чёрные глаза адвоката. — Итак, у меня два дня, чтобы успеть завершить дела и подобрать место, где мы с Евдокией скроемся.

— Какие-такие дела? — опешил Громов. — Проект для Серебрякова ты же вроде как закончила?

— Да, закончила. Но осталось ещё кое-что важное. Нам с Ратмановым и Звонарёвым надобно наведаться к мосту у Смольного.

— Может, мост подождёт? После суда займёмся.

— Не уверена, что так будет правильно, — покачала головой я. — Высок шанс, что будет поздно. Горчаков уже нервничает, вероятно, постарается прикрыть косяки и со стороны стройки, поэтому я так спешу.

Громов провёл раскрытой ладонью по столешнице, подвигал туда-сюда пустой горшочек.

— Ладно, тока ходи в мужском, — проворчал он. — Четырнадцатого, без четверти десять, я буду ждать тебя на Литейном, четыре.

— Хорошо, — деловито кивнула я и встала. Надела картуз, застегнула тулуп. — Илья Петрович.

— Ну?

— Берегите себя.

— Я стар, а не глуп, мозги ещё не все пропил, так что не волнуйся обо мне зазря, — буркнул он. — Ступай.

Я взялась за ручку двери, когда он добавил, не оборачиваясь:

— И Дуняшу зазря не пугай. Скажи ей только то, что так необходимо.

— Скажу.

На улице ледяной ветер ударил в лицо так, что щёки будто огнём обожгло. Я надвинула картуз глубже, подняла ворот тулупа повыше и пошла на Тринадцатую.

* * *

Они явились на следующий день после встречи с Громовым.

Дуняша что-то спросила у посетителей, и ей ответили двое: один коротко, другой молвил обстоятельнее, с добродушными нотками в басовитом голосе. Я поставила кружку и вышла к ним навстречу.