Книга Истинная цена любви дракона, или кто ещё кого спас, господин канцлер!, страница 14 – Эля Шайвел

Заперев дверь на все мыслимые и немыслимые – читай, магические – засовы, а также с чувством глубокого удовлетворения подперев дверь дополнительно стулом с водружённой на спинку пустой кастрюлей (пусть хоть колоколом трезвонит, если кто полезет!), я рухнула на кровать.

Казалось, кости превратились в желе, а мозг – в горячую манную кашу. Или рисовую. Ммм… сейчас бы покушать…

Но мне было слишком лень вставать. Спать хотелось жутко, просто невыносимо – азарт ночных приключений прошёл и в голове билось лишь пару мыслей: «Спи. Сейчас же спи. Потому что утром… утром придут клиенты». Уснула я мгновенно, будто мне обухом по голове дали.

И снился мне жуткий бред, который вроде был и кошмаром, да настолько нелепым, что больше раздражал, чем пугал. Например, в одном из снов «вертикально-зрачковый» Теон металлическим голосом вещал: «Опасность!» и пытался уложить меня в постель, а я отбивалась от него игрушечной сковородой, но при этом его голова звенела, будто была сделана из стали.

А нет, звенела не его голова, а кастрюля, слетевшая со стула, потому что в дверь лупили так, будто хотели высадить тараном.

— Кто там?! – с трудом разлепив веки, прохрипела я.

Голова гудела, как улей разъярённых шершней, в теле ныл каждый сустав и мышца, и больше всего мне хотелось убить этого звонаря… и себя. И чем я думала, когда кастрюлю на стул водрузила ночью? Чудесная была мысль. Великолепная. Просто восхитительная!

— Открывайте, Маргарет! Срочно! – из-за двери доносился женский голос, резкий и требовательный. Чем-то прокля́тую Беллу напоминал, если честно – меня аж передёрнуло.

Закатив глаза к потолку (а могла бы и к чёрту послать, но увы, бизнес!), я поплелась к двери, по пути спотыкаясь об осколки разбитого горшка – напоминание о вчерашнем «визите вежливости». Пнув ногой кастрюлю – виновницу моего пробуждения – я отодвинула засов. Я уже знала, кто стоит за дверью, и смысла тянуть не было. Эта дамочка высадит мне дверь, если ей понадобится.

На пороге стояла мадам Гризельда, аристократка местного «разлива», известная своей любовью к драме и тратам на эликсиры молодости денег мужа, барона Шниффеля. Лицо молодящейся баронессы было искажено неблагородным и праведным негодованием.

— Вы что, спите?! – едва переступив порог, возмущённо воскликнула она. – Уже полдень! Мне срочно нужна моя обычная порция «Сияния Авроры»! Вы забыли, какой сегодня день? Мы договаривались, Маргарет! Что за безответственность? Вы опять за своё?! Вы же знаете, что без этого эликсира я просто не могу выйти в свет! Вы представляете, какой скандал, если меня увидят с малейшим намёком на… – она понизила голос до шёпота, – морщинку!

Когда наконец фонтан возмущения иссяк, женщина тут же пустилась в плач и начала спешно утирать ручьи слёз батистовым платком. О боги, ну вот за что мне это?!

Удерживаясь от желания указать ей на вполне реальную и глубокую морщину от её рыданий меж бровей, я, натянув подобие профессиональной улыбки, процедила сквозь зубы:

— Доброе утро, мадам фон Шниффель. Прошу прощения за задержку. Ночью… – я махнула рукой в сторону ещё не убранного хаоса, – забежали городские крысы. Очень наглые крысы. Прямиком из Тайной службы, представляете? Как я узнала? Так у них, у каждой, на брюхе по клейму было! Вот они мне и разгромили пол-лавки, и я полночи ловила их, да убиралась, потому и проспала. Но вы не беспокойтесь, сейчас приготовлю ваш заказ.