Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 259 – Дарья Нико

Он почти невесомо касался ее, и Эрфарин переборола глупый инстинкт, расслабилась и позволила всем границам окончательно пасть.

Она выгнулась под ним, устремляясь к его рукам, что прикоснулись к сокровенному, к самому чувствительному. Она ощущала, как жар усиливается, затопляет, скручивает все нутро и заставляет бесстыдно требовать еще, больше и сильнее.

Дархад любовался ей такой. Полностью отданной восхитительно чувственному удовольствию. И ему хотелось большего. А от мысли, что он может позволить себе все, потому что эта женщина сама готова быть с ним и к тому же его жена, дурманило разум. И он сорвался, наконец достигнув с ней истинного единения.

Эрфарин застонала, выражая собственное наслаждение, и Мастер Ночи впитал этот стон в себя. Он рад был обнаружить, что ее страсть не менее требовательна, фактически беспощадна. И что девушка вовсе не собирается с ней бороться, не старается отринуть, скрыться под пологами морали и нравственности.

Она крепко-накрепко слилась с ним и соединилась, и ритм стал жгуче-бешеным. И подвел их к ослепительной черте быстро.

— Этого мало, — распахивая глаза, резко выдохнула Эрфарин.

— Конечно мало, — вторил ей Дархад.

Энергия Дня проявилась едва заметной аурой, протянулась к нему тонкими гибкими потоками. Сила тьмы в Мастере приняла их с пылкостью и азартом. Равновесие всегда доставляло особую радость, и яростная сила, что так долго бурлила в Дархаде, наконец поутихла, присмирела.

Ну вот и кто кого приручает?

Мужчина возвысился над девушкой, подхватил под бедра и притянул к себе. Она провокационно изогнулась, медленно и до предела чувственно проскользила влажным жаром по сосредоточию его напряжения, глядя за тем, как все остатки самоконтроля Мастера Ночи разбиваются вдребезги.

Эрфарин скорее кожей, нутром ощутила его рык. И случился новый срыв. Сильнее, сокрушительнее предыдущего.

Она знала, что на ее лице цветет совершенно сумасшедшая улыбка. И ничего не могла с этим поделать. Ощущение абсолютного торжества, победы затопляло ее до неистового состояния.

Она желала испытать все с этим мужчиной, вне зависимости, что там будет после. И ее желание сбывалось.

Дархад вновь опустился к ней, заключил в объятия, поцеловал долгим, лишающим дыхания поцелуем. Она теряла себя в ощущениях, в том, что она столь желанна, в том, что ее приводит в очередной экстаз чувство абсолютной заполненности.

Он возвращал ее к себе именем, заставлял смотреть в глаза и достигать нового блаженства. Раз за разом, до безумия, до полного исступления и изнеможения, до предела, который оказался доступен только им двоим.

Упоение, опаляющее, почти мучительное, длилось долго. А после начало отступать, неторопливо, аккуратно, давая насладиться тихой волной покоя, что пришла за яростным штормом.

Эрфарин пошевелилась. Тело наполняла истома и приятная леность, из-за чего командовать им оказалось трудно.

Надо же, это оказалось похоже на смену ипостаси. Словно она стала другой. Не до конца, но во многом. Как же все-таки приятно.

— Будешь так мурлыкать, у меня появится нездоровая тяга ко всем твоим обличиям, — сообщил Дархад куда-то ей в макушку.

Девушка хохотнула, приподнялась и посмотрела на мужа глазами, полными восторга.

— Оборачивайся я каким-нибудь дикобразом, вряд ли ты бы так смело рассуждал.