Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 290 – Дарья Нико

«Волки» остались снаружи, Эрфарин открыла дверь… и замерла.

Здесь прихорашивалась какая-то девица. Вертелась возле зеркала в совершенно вульгарном наряде, больше напоминавшем собой клочки одежды. По комнате распространился излишне насыщенный аромат ее духов.

— Вы ошиблись.

— Нет, не думаю, — ответила та, подводя пухлые губы помадой. — Я никогда не ошибаюсь.

— Все бывает в первый раз. Покиньте комнаты, — указала ей на дверь Эрфарин.

Девушка улыбнулась ей через отражение.

— Айису наверняка захочется расслабиться.

— У айиса есть жена. Я его сама расслаблю.

— Конечно. Я не против и втроем.

— А я против.

— В сером браке такое вполне допустимо. Дождемся, пока айис закончит принимать ванну, и спросим его. Айис сам решит, что ему нужно.

Эрфарин приблизилась к девушке. Та довольно уверенно смотрела на нее в ответ.

— Понимаешь, брак — это такое дело, где не может все решать и делать только один человек. Стараться должны оба супруга.

Она резко схватила девицу за копну волос и как следует дернула. Та взвизгнула и попыталась отнять от себя чужую руку, но это оказалось непросто.

Девушка попыталась замахнуться на нее в ответ, но Эрфарин выпустила когти и перехватила ее за кисть.

— Либо пара прядей из твоей головушки, куда пришла дурная идея заявиться сюда, либо расцарапанная мордашка, из-за которой тобой побрезгует любой уважающий себя айис, — прошипела Эрфарин не хуже кошки и поволокла девицу к выходу.

Та брыкалась и все еще пыталась вывернуться из неожиданно слишком сильной хватки, но видела острые когти перед своим лицом и сопротивлялась скорее для вида. В конце концов она оказалась выкинута за порог комнат, да так, что отлетела к противоположной стене. Она кривилась и хваталась за голову в том месте, где пульсировала боль.

«Волки» старательно делали вид, что ничего не видели и не слышали. Разве что Хото немного улыбался.

Эрфарин брезгливо отряхнула руки от вырванных прядей.

— Если уж не имеешь ни достоинства, ни совести, то хотя бы о сохранении собственной жизни подумай. Когда посягаешь на чужое, можешь ее и лишиться, — рявкнула Эрфарин и с оглушительным хлопком закрыла дверь.

Она тяжело выдохнула.

— Вот дрянь, — сообщила она закрытой двери, пытаясь унять внутреннее бешенство.

— В самом деле, может, это тебе нужно было на арену выйти? — раздался сзади голос Дархада. — Думаю, соперники бы не имели шансов.

— Ну у таких вот драных кошек уж точно, — процедила девушка.

Она обернулась.

— А ты что это такой довольный?

Дархад осознал, что и правда не мог удержаться от улыбки. Увиденное примерно с середины зрелище ужасно его позабавило.

— Я в восторге от своей супруги, что так оберегает мою честь.

— А я не в восторге от того, что ты впечатляешь не только меня.

Он подошел и обнял ее.

— Не злись, боевая моя. Поздравлять меня с победами можешь только ты.

— Поздравлять? Тебе это далось слишком легко, сам же говорил. С чем тебя тогда поздравлять? — по-прежнему бурчала Эрфарин.

— То есть мне надо раниться, чтобы получить свою порцию ласки?

— Нет, раниться не надо. — Она прижалась к нему крепче. — Давай без этого.

Дархад успокаивающе погладил ее по спине.

— О чем вы говорили наедине?

Эрфарин отстранилась, извлекла документы из артефакта хранения и передала ему.

— Мой отец пойман в другой стране за контрабанду и сидит в местной тюрьме.