Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 74 – Дарья Нико

Эрфарин вернулась в свою комнату в невероятно растрепанных чувствах.

Он ей отказал! Он — ей! Не она — ему! Он — ей!

В самом деле, и кто после этого скажет, что именно женщины — сложно устроенные создания? А как понять мужчин?

Она от злости даже позабыла о страхе.

И зачем, спрашивается, она потратила деньги на этот наряд? Он вообще ничем ей не помог и никакого эффекта не вызвал! А у нее теперь даже лишнего медяка нет на самую простую шпильку для волос.

Девушка уселась на пуфик, на котором всего лишь несколько минут назад прихорашивалась, и зыркнула на свое отражение, словно обвиняя его в неудаче. Это же оно убедило ее в красоте и ошеломляющем впечатлении.

Отражение ответило кислым выражением лица.

Эрфарин вздохнула и пошла переодеваться. Темно-бордовый ажур сменился обычной одеждой для сна, состоявшей из штанов и тонкой сорочки. В этом комплекте уже не было ничего будоражащего, и девушка вновь почувствовала себя отчасти обманутой.

Где-то на краю сознания пыталась пробиться мысль о том, что все сложилось как раз неплохо. И стоило бы вообще поблагодарить мужа за то, что он не стал удовлетворять свои потребности, при этом пренебрегая ее состоянием. Но Эрфарин больше нравилось злиться, и она злилась.

Она даже в постель ложилась с мыслью, что сейчас уснет назло хозяину поместья, сладко проспит до утра и больше ни словом, ни жестом не проявит к нему никакого внимания.

Но взбудораженное состояние совсем не способствовало сну, и девушка ворочалась с боку на бок.

Возможно, стоило спуститься в столовую. Где-то там в многочисленных шкафах наверняка скрывается бутылка коньяка или какой другой полезный для нервов напиток. Пара глотков не повредит…

И в момент, когда эта мысль сформировалась достаточно четко, чтобы заставить Эрфарин вынырнуть из-под тонкого одеяла, что-то случилось.

Темнота, и без того державшая в прочных клещах все поместье, поднялась плотной, туго взбитой волной и коснулась девушки. Пронеслась по коже ледяным всплеском, а по душе — ощущением неясного ужаса.

Эрфарин вскочила на ноги. Человеческий облик лишь отчасти мог пользоваться инстинктами и чувствами, что принадлежали второму облику. Однако девушке хватило звериной чуткости, чтобы понять — проблема вовсе не в магической земле. Это не Фатеас вдруг проявил силу, это что-то с хозяином поместья.

Она выбежала из своей комнаты, пронеслась по коридору и без лишних раздумий распахнула дверь в комнаты Дархада.

Он сидел прямо на полу в гостиной, привалившись спиной к одному из кресел. И мрак сочился из него черным дымом, копотью и смолой. Обычно статная, мощная фигура хозяина дома теперь была согбенной, потяжелевшей, угнетенной. Магия, которой стало в нем слишком много, давила на его ауру, душу и хребет.

— Это выглядит плохо, — пробормотала Эрфарин.

До того опущенные веки Дархада дрогнули, он медленно открыл глаза. И скорее всего, хотел что-то сказать, но вместо этого шумно выдохнул сквозь сжатые зубы.

Темнота, что принадлежала поместью, что пыталась освоиться на этой земле, сейчас мучила этого человека, потому что именно он являлся ее хозяином. Она шла к нему, как верная собака, она хотела, чтобы он помог, направил, успокоил. Дархаду не хватало времени на то, чтобы упорядочить этот поток, и поток набирал оборот, нарастал, превращался в огромный вал и угрожал смести.