Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 44 – Елена Звездная

Но что?

Дверь распахнулась быстрее, чем я вспомнила ответ.

И Император полновластным хозяином вошел в мою спальню.

— Вон, — бросил он Йоли, но моя верная горничная не сдвинулась с места.

И поплатилась бы за это жизнью, если бы я не вмешалась, озвучив:

— Для чего наша связь тетушке? Официально заради надежды на светловолосых внуков, но в чем истинная причина? Ваше Величество, другие девушки тоже несли в себе эльфийскую кровь?

Император замер, и на мгновение мне показалось, что сам воздух вокруг него стал неподвижным. Его фигура, затянутая в темный охотничий костюм, казалась высеченной из базальта, но это была лишь обманчивая иллюзия покоя.

Он повернул голову ко мне. Серебристые волосы, растрепанные после умопомрачительной скачки по лесу, тяжелыми прядями упали на волевое лицо, оттеняя пугающую бледность кожи. Но настоящим кошмаром были его глаза. В них больше не было холодного расчета властителя — там плескалось темное, лихорадочное марево, в котором синева радужки почти растворилась, уступив место расширенным, вертикальным зрачкам, и я увидела, как на его шее судорожно перекатился кадык.

— Не настолько, — ответил он

И посмотрел на меня так, словно я самый чудовищный яд, который вот-вот должен был его погубить… В этом взгляде были и жажда, и желание, и глубочайшее, выжигающее изнутри презрение к самому себе.

— В них были лишь отголоски крови лесных, — продолжил Император, делая медленный, тягучий шаг в мою сторону, от которого паркет под его сапогами скрипнул, точно стон. — Но ты эльфийка на три четверти… на целых три четверти!.. Твоя тетушка — всего лишь на четверть.

Он остановился в шаге от меня, и я кожей почувствовала исходящий от него жар — тяжелый, сухой, какой бывает у человека в бреду. Его пальцы, унизанные перстнями, непроизвольно сжались в кулаки, так что костяшки побелели. Казалось, Императору стоит огромных усилий просто стоять на месте и не сорваться, не сократить это последнее расстояние между нами.

— А истинная причина в том, что каждый раз после я… становлюсь спокойнее и почтительнее к своей «матушке», — Император словно выплюнул эти слова, и на его скулах заиграли желваки. — Она проворачивает этот трюк раз за разом, с моих юношеских лет — в этом единственная причина и ее власти, и ее существования. Так что да, я презираю собственную слабость в отношении тебя.

Властитель горько, почти надломленно усмехнулся, эта гримаса исказила его красивое лицо, делая его похожим на маску падшего ангела.

— И я не представляю, чем все это завершится, но в одном уверен точно — жалеть не буду. Ни единого мгновения. Я слишком долго тебя желал, я слишком долго запрещал себе даже смотреть в твою сторону, я устал сопротивляться… Считай, что я слаб перед тобой. Настолько, что более не боюсь признаться в этой слабости.

В совершенном шоке я стояла, не шевелясь, потрясенная этой обнаженной, пугающей правдой. Теперь все встало на свои места — и его подчеркнутое безразличие ко мне, и его ледяная жестокость. Это была защита. Он знал, что я — его самая сладкая погибель, ключ, который тетушка мечтала повернуть в замке его воли, чтобы навсегда превратить грозного Императора в послушного «сына».

Вот оно. Последний кусочек пазла встал на место с оглушительным щелчком.