Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 49 – Кайра Бардо

Я натянул рубашку, застёгивая пуговицы, и посмотрел на неё ровным, ледяным взглядом, тем самым, который заставлял солдат вытягиваться по стойке смирно.

— Я занят, — сказал я. — Сегодня и всегда.

Она моргнула, слегка отшатнувшись от холода в моём голосе, но не отступила окончательно. Открыла рот, чтобы что-то возразить, но тут с другого конца площадки раздался раздраженный рык продюсера:

— Лика! Какого чёрта ты там делаешь?! Оставь модель в покое и тащи сюда запасные часы! У нас график горит!

Девушка вздрогнула, бросила на меня последний томный взгляд, полный сожаления, и неохотно отошла, качая бедрами. Я проводил её взглядом, не испытывая ничего, кроме лёгкого раздражения. В прошлой жизни меня бы неимоверно разозлило подобное бесцеремонное поведение, но сейчас мне было абсолютно всё равно, поскольку единственное мнение, которое имело для меня хоть какое-то значение, принадлежало Жене, скромно стоявшей за периметром.

Свет установленных прожекторов на самой площадке оказался ослепительным и по-настоящему жарким. Девушка, скрытая за массивным черным аппаратом с огромной линзой, непрерывно отдавала громкие команды.

— Повернись чуть левее, подними подбородок, расслабь линию челюсти! — кричала она, активно жестикулируя свободной рукой.

Поначалу я чувствовал себя деревянным манекеном, совершенно не понимая сути происходящего. Мое тело было привычно к тяжести доспехов и рукояти меча, а отнюдь не к бессмысленному позированию перед стеклянным глазом камеры. Девушка недовольно цокала языком и ворчала, хотя в ее голосе не было настоящей злости. Скорее там сквозила профессиональная досада, густо смешанная с откровенным женским любопытством.

— Покажи мне страсть! — вдруг выкрикнула фотограф, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Представь, что ты смотришь на самое желанное существо во всем мире, мне нужен настоящий огонь в твоих глазах!

Произнесенное слово «страсть» болезненно резануло по моему слуху, напомнив о жестоком проклятии Лейрис. Как я мог достоверно изобразить то, что так долго и упорно отрицал в своей прошлой жизни? Я попытался расслабиться и обвел взглядом темное пространство за пределами слепящего круга света. Наконец я нашел взглядом Женю. Она стояла у самого края площадки, крепко сжимая в руках бумажные пакеты с моими вещами, и напряженно наблюдала за процессом съемки.

Мой взгляд остановился на ее лице, скользнул по линии упрямо сжатых губ, и я невольно вспомнил обжигающее чувство на тесной кухне ее квартиры. В груди снова вспыхнул тот самый первобытный голод, густо приправленный острой нежностью. Я смотрел только на нее, забыв о камере, о ярком жарящем свете и о крикливой женщине с объективом.

— Да, вот оно, то что нужно! — истошно завопила фотограф, заставив свой аппарат щелкать с бешеной скоростью. — Идеально, продолжай в том же духе, держи этот взгляд и ничего не меняй!

После окончания этой странной и весьма утомительной пытки светом я с огромным облегчением переоделся обратно в свои новые вещи и направился к Жене. Когда я подошёл, она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то ломкой, неуверенной. В уголках её губ залегла тень, а плечи были напряжены, будто она ожидала плохих новостей.

Её взгляд метался по моему лицу, будто ища подтверждение, что я всё тот же, что не изменился за эти два часа под камерами. Она выглядела маленькой и потерянной среди всей этой суеты, блеска и громких голосов.