Книга (не) Любимая жена северного Вепря, страница 44 – Арина Теплова

Однако около полуночи у меня дико заболел живот, начались женские недомогания. В этом мире не было обезболивающих средств, но я уже прекрасно разбиралась в травах. Достав нужный мешочек из своего дорожного сундучка, я поспешила на просторную кухню воеводы, чтобы приготовить обезболивающий отвар из ромашки, мака и ивовой коры. Кухарка, которая уже собиралась спать, выдала мне небольшой ковш и поправила печку, чтобы она не так сильно жарила.

Я осталась на кухне одна, помешивая своё варево и зевая. Хотелось спать. То и дело на кухню заходили два слуги, принося грязные миски и забирая с большого стола приготовленные яства. Я не обращала на них внимания. Слышала, как в большой гриднице громко пировали ратники, их гомон и смех слышались на весь дом воеводы.

Доварив отвар, я чуть остудила его и, разбавив тёплым чаем на мяте, выпила. Должно было помочь спустя полчаса, облегчить боль в животе. Я сидела на лавке за большим столом в кухне, когда появился очередной прислужник. Быстро налив из большого бутыля сбитень в дорогую чарку, он поставил ее на поднос и вышел.

Я также поднялась на ноги, сполоснула свою деревянную кружку, чтобы кухарке не доставлять хлопот, и направилась в спальню. Однако в тёмном коридоре невольно заметила того слугу, что чуть ранее утащил чарку. Его силуэт едва различался в полумраке, но его странные действия заставили меня чуть замедлить шаг.

Поставив поднос на подоконник, прислужник в этот момент что-то сыпал из небольшого мешочка в чарку. Но более всего меня поразило то, что его на его руках были надеты длинные кожаные перчатки. Вдруг он резко оглянулся назад, и я инстинктивно юркнула за напольный подсвечник выше меня ростом. Благо я была в темной одежде, и в темноте коридора меня было не разглядеть. Слуга отвернулся обратно, быстро убрал мешочек в карман и туда же засунул снятые перчатки с рук. Снова подхватил поднос с чаркой и понес его дальше.

Мысль, что прислужник зачем-то высыпал некое зелье в чарку пронзила меня.

Ничего не понимая, я невольно последовала за слугой. Он уже вошел в большую гридницу, где пировали воевода и наши витязи и ратники. Подошел к моему мужу. Поставил чарку перед Русланом, поклонился и отошел. В этот момент мой муж что-то возбужденно говорил воеводе, размахивая руками. Другие воины также ели и громко говорили. Никто не заметил моего появления.

Видя, как царевич взял чарку со сбитнем и чокнулся с воеводой, я бросилась к Руслану. Налетев на него словно фурия, я выбила чарку из его руки, воскликнув:

— Не пей! Он отравлен!

Не ожидая подобного, муж невольно выронил чарку. Она отлетела, сбитень из нее выплеснулся на рукав ближайшего ратника.

— Ты что, ошалела, Елана?! — взвыл Руслан, вскакивая на ноги и окидывая меня непонимающим взглядом. — Что ты несешь? Что значит «отравлен»?

Я не успела объяснить, так как рядом с нами раздался дикий вскрик. Ратник, на рукав которого попал вылитый сбитень, взвыл от боли, зажимая свою правую руку левой.

— Воды! — крикнула я, вмиг поняв, что с ним. Сильная отрава видимо разъела кожу. — Немедля дайте чистой воды! Надо помыть его руку!

Тут же кто-то сунул мне большую миску с водой. Там плавали редисы, замоченные, чтобы не горчили, и я вылила ее на руку несчастного. Потом промыла еще несколькими ведрами воды. Но на руке ратника остался жуткий ожог, как от кислоты. А он сам едва мог дышать, видимо, яд попал под кожу и в кровь и теперь действовал на его существо изнутри.