Книга Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада, страница 101 – Алиса Князева

— Непременно, — в его голосе слышится обещание, от которого по спине бегут мурашки.

Качаю головой, пытаясь скрыть улыбку. Этот мужчина невыносим.

Спускаюсь по лестнице, всё ещё чувствуя тепло рук Рейнира на своей коже. Его прикосновения словно оставили невидимые следы, от которых до сих пор покалывает кончики пальцев. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы вернуться в реальность.

В кухне царит полумрак – солнце уже почти село. На полу возле разбитой вазы сидит Рыжикс, и что-то в его позе заставляет меня замереть. Шерсть взъерошена, хвост нервно подёргивается, а в зелёных глазах – такая боль, что у меня перехватывает дыхание.

— Рыжикс? — делаю шаг к нему.

— Что вы здесь забыли? Убирайтесь!

— Что случилось?

— Ничего! — он отворачивается, упрямо глядя в стену. — Уходи. Я не хочу тебя видеть.

Его голос дрожит от едва сдерживаемых эмоций. Осколки вазы поблёскивают в последних лучах заходящего солнца.

— Ты поранился? — бросаюсь к нему, но он шипит и отскакивает в сторону.

— Оставь меня в покое! Уходи! Вы всё равно только этого и хотите – уйти!

Слова бьют наотмашь. Замираю, пытаясь осмыслить происходящее. Рыжикс мечется по комнате, как загнанный зверь, то и дело задевая хвостом мебель.

— Я не собираюсь никуда уходить, — говорю мягко, но он только фыркает:

— Врёшь! Все врут! Сначала обещают остаться, а потом... — его голос срывается. — Просто уйди. Я привык быть один.

И вдруг меня озаряет. Весь этот гнев, обида... Он злится потому, что мы ушли, оставив его одного в пустом доме. Пусть на день, но это ни на что не повлияло. Снова одного – как тогда, когда его бросил Жерилан.

Сердце сжимается от острой боли. Не раздумывая больше ни секунды, бросаюсь к нему и хватаю на руки, несмотря на отчаянное сопротивление.

— Пусти! — кот извивается, пытается вырваться.

Он и раньше не давался гладиться, но я только крепче прижимаю его к груди. Не обращая внимания на рычание и растопыренные когти.

— Никогда, — шепчу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Слышишь? Я тебя не оставлю. Ты мой маленький рыжий комочек, моё солнышко, пусть и вредное. Прости, что заставила так себя чувствовать.

Постепенно он перестаёт вырываться. Его тело всё ещё напряжено, но когда я начинаю гладить его за ушком, его будто током ударяет.

— Я не хочу быть один, — признаётся он едва слышно.

— И не будешь, — целую его в макушку. — Обещаю. Мы теперь семья, слышишь? А семья всегда остаётся вместе.

Он, наконец, расслабляется в моих руках, и его тихое мурчание эхом отдаётся в груди. Мы так и сидим на полу среди осколков – я, прижимающая к себе кота, и он, уткнувшийся мордочкой мне в шею. А за окном медленно гаснет закат, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона – такие же, как шерсть моего любимого рыжего чудовища.

Я всё ещё глажу Рыжикса, когда слышу шаги на лестнице. Рейнир спускается.

— Всё в порядке? — его голос звучит мягко, непривычно осторожно.

Рыжикс поворачивает голову, по-прежнему не выпуская из когтей мою рубашку.

— Теперь да, — бурчит он. — Но у меня есть, что вам рассказать.

Он делает паузу, и я чувствую, как напрягается его маленькое тело. Рейнир опускается рядом с нами на пол, не обращая внимания на осколки.

— Я... знаю, где твоя сестра, — выдыхает Рыжикс. От этих слов у меня перехватывает дыхание. — Джата. Она была в деревне здесь, неподалёку.