Книга Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада, страница 92 – Алиса Князева

К горлу подкатывает тошнота. Это Рей отлично вписывается в любую обстановку.

Почему для того, чтобы понять, насколько ты нуждаешься в ком-то, нужно этого кого-то потерять?

Ванная комната поражает своей роскошью. Мрамор, позолота, огромное зеркало во всю стену. Но я едва замечаю всё это, механически смывая с рук бурые разводы. Вода в раковине окрашивается розовым, и меня начинает трясти.

— Соберись, — шепчу своему отражению. — Ты должна быть сильной. Ради него и Элли.

Но женщина в зеркале выглядит испуганной и потерянной. В её глазах – тот же страх, что сжимает моё сердце: а вдруг Рейнир не очнётся? Что, если потеря дракона окажется необратимой?

Горячая вода немного помогает прийти в себя. Переодеваюсь в чистое платье, которое услужливо принесла горничная. Расчёсываю волосы, пытаясь вернуть хоть подобие контроля над ситуацией.

Но внутри по-прежнему пусто. И страшно. И я не знаю, что делать дальше.

Проклятье, я же обещала зайти к Элли. Надеюсь, на ещё не спит?

Когда возвращаюсь в спальню, первое, что замечаю – тишина. Гнетущая, давящая на уши. Ни голосов лекарей, ни шороха шагов – ничего. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться как безумное.

Медленно, словно во сне, иду к приоткрытой двери в смежную комнату. Половицы тихо поскрипывают под ногами, и этот звук кажется оглушительным в ночной тишине.

Рейнир лежит на широкой кровати, укрытый тонким покрывалом. В свете единственной свечи его лицо кажется вылепленным из воска – бледное, заострившееся.

Опускаюсь в кресло рядом с кроватью. Руки дрожат, когда касаюсь его пальцев – всё ещё холодных, но уже не таких ледяных, как раньше.

— Эй, — мой голос срывается, приходится прочистить горло. — Знаешь, это очень невежливо – просто так лежать и молчать, когда я тут с ума схожу от беспокойства.

Тишина. Только где-то за окном шелестят листья. Боже, я что правда пытаюсь привести его в чувства наездами?

— Ты должен очнуться, слышишь? — пальцы сжимаются крепче. — Элли напугана до смерти. Она только-только начала привыкать к новому дому, к тебе. Ты не можешь вот так всё бросить.

Да, я бы на его месте тоже на такое не повелась. Но ничего умнее я придумать не могу.

Горячие слёзы катятся по щекам, капают на наши сплетённые руки.

— А я... я даже не знаю, что делать. Как тебе помочь. Чувствую себя такой беспомощной и бесполезной, — судорожно вздыхаю, пытаясь успокоиться. — Помнишь, как ты ворвался в мою палату? Боги, как же я тебя боялась! Твой взгляд, от которого мурашки по коже. Эта сила, что буквально искрила в воздухе...

Невесело усмехаюсь, вспоминая свой ужас в первые дни.

— А потом... я увидела, как ты возишься с Элли. Как помогаешь нам наводить порядок в саду. Знал бы ты, сколько раз я думала о том, что тебя не хватает. Я нуждалась в тебе… Особенно после того, как увидела твою улыбку – настоящую, тёплую. То, как ты хмуришься, когда придумываешь что-то. Как рассеянно ерошишь волосы, думая о своём...

Пламя свечи дрожит, отбрасывая причудливые тени на стены.

— И знаешь что? — шепчу едва слышно, наклоняясь ближе. — Кажется, я влюбилась в тебя. По-настоящему влюбилась. В твою силу и нежность. В то, как ты заботишься о нас. В...

Слова застревают в горле, потому что Рейнир открывает глаза. В полумраке они кажутся почти чёрными – без привычного серебристого сияния. У меня перехватывает дыхание.