Книга Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов, страница 34 – Алиса Князева

Но я не такая женщина. Больше нет. Ни после того, что он сделал.

— Нет, — повторяю я, глядя ему прямо в глаза. — Я найду эти пятьдесят золотых. Заплачу аренду, а после буду искать способ вернуть своё. И я останусь здесь, в доме родителей просто из принципа, свободная от тебя!

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, словно видит впервые. Затем кивает, будто принимая вызов.

— Неделя, Илория, — говорит он, и его голос звучит почти сочувственно. — У тебя есть неделя, чтобы доказать, что ты можешь выжить без меня. Но мы оба знаем, чем это закончится.

С этими словами он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять посреди площади — дрожащую, едва не плачущую, но всё ещё не сломленную.

Люди вокруг смотрят на меня с любопытством и сочувствием. Теперь я понимаю эти взгляды — они уже знают, кто я. Знают, что я жена Драксена, который почему-то живёт отдельно от мужа, которая, возможно, сошла с ума.

Чувствую, как краска стыда заливает моё лицо. Но затем, неожиданно для самой себя, выпрямляю спину и вздёргиваю подбородок. Пусть смотрят. Пусть судят. Это не изменит моего решения.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в сторону дома. В голове уже формируется новый план — более отчаянный, более рискованный, но, возможно, единственно возможный в моей ситуации.

Драксен

Последние лучи солнца покорно тонут за горизонтом, окрашивая небо в пурпур и золото. Я стою на краю деревенской площади, наблюдая, как удаляется Илория. Её прямая спина, гордо поднятый подбородок, этот вызывающий шаг — всё кричит о неповиновении. Будь у женщин в нашем мире собственная магия, пороком Илории была бы гордыня.

Возможно я перегибаю с угрозами, но так и она позиций не сдаёт.

Она вернётся. На коленях.

Но в голове всплывает её взгляд. Что-то новое.

Я резко отворачиваюсь.

Таверна встречает запахом дешёвого эля и человеческой нищеты. Хозяин, жалкий человечишка с согнутой спиной, уже ползёт ко мне, сгибаясь в поклоне:

— Ваша комната готова, милорд! Лучшая, как приказывали!

— Вина. Из моего багажа. И заткнись, я не в настроении беседовать.

Наговорился уже. Всё это перестаёт веселить и начинает злить

Комната — дыра. Но окно выходит на площадь, где она только что стояла. Узкая койка, грубо сколоченный стол, одно шаткое кресло. Но вид на площадь — вот что важно. Отсюда я могу наблюдать за каждым движением в этом жалком поселении.

Скидываю плащ. Ткань падает на кровать, и я почему-то представляю, как Илория нервно дёргает складки на своём платье. Подхожу к окну. На опустевшей площади копошится мальчишка с гусями. Обычная деревенская картина. Скучная, ничтожная жизнь.

И она предпочитает это мне?

Стук в дверь прерывает мои мысли. Слуга с подносом замирает на пороге, боясь сделать лишний шаг.

— Ставь и исчезай.

Когда дверь закрывается, наливаю вина — густого и тёмного. Первый глоток обжигает горло приятным жаром.

Я должен быть сейчас в поместье. Между Мирабель и Розалин, но вместо этого я здесь, в этой вонючей дыре. Зачем? Впрочем, я знаю ответ.

Близняшки, которые поначалу казались таким удачным приобретением, теперь только раздражают меня. Их голоса — слишком высокие, слишком звонкие, слишком… многословные.

Они говорят без умолку, перебивая друг друга, хохочут над глупостями, которые кажутся важными только им.