Книга Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта, страница 32 – Алиса Князева

Я поворачиваюсь.

— Ты моя кровь, Элизабет. Твоя мать — человек, которого я взял в жёны. Есть разница. И если твой муж когда-нибудь обидит тебя, ты всегда можешь вернуться в мой дом. Ты и твои дети найдёте здесь защиту.

— А что он сделает после этого? — Лизи скрещивает руки на груди. — Превратится в пепел?

— Возможно, — отвечаю я с лёгкой улыбкой. — Всё зависит от серьёзности оскорбления.

Я вижу, как она переваривает мои слова. Её плечи опускаются, но глаза всё ещё сверкают непокорностью. Элизабет всегда была слишком привязана к своей матери. Это делает её слабой.

— А кто защитит маму? — спрашивает она тише. — Она попала в этот мир семьдесят лет назад без ничего. У неё никого нет, кроме тебя.

Я чувствую укол чего-то, что люди назвали бы виной. Но я не испытываю вины. Это… сожаление о необходимой жертве.

— Твоя мать сильнее, чем ты думаешь, — говорю я, возвращаясь к столу. — И иногда одиночество учит нас силе лучше, чем любая защита.

Элизабет смотрит на меня с недоверием, но я уже возвращаюсь к своим бумагам. Наш разговор окончен.

— Ты чудовище, — шепчет она, поворачиваясь к двери.

— Я дракон, — поправляю я, не поднимая глаз. — Впрочем, иногда это одно и то же.

Дверь захлопывается с такой силой, что чернильница подпрыгивает на столе. Я позволяю себе несколько минут бездействия, просто слушая тишину, которая снова опустилась на кабинет.

Моя дочь права в одном, у меня действительно есть план. И Мариан в нём — не просто наказанная жена, а приманка. Пешка в игре, которую я веду. Во благо королевства.

Я смотрю на карту, где старое поместье Серайз отмечено красным крестом. В тех лесах стали пропадать люди. Поползли слухи. Старые сказки вернулись. Кто-то упомянул о синих глазах, мелькающих между деревьев.

Я сжимаю кулак. Семьдесят лет назад я нашёл Мариан — растерянную, напуганную, заблудившуюся между мирами. Она стала моей женой, матерью моих детей, хранительницей моих секретов.

Но она всегда была слишком мягкой и человечной. Она никогда не понимала, что иногда нужно быть безжалостным, чтобы защитить то, что тебе дорого.

А теперь она там, в старом доме, одна. И я дал ей только кошку в спутники — маленького стража, который лишь отсрочит неизбежное.

Я знаю, что они придут за ней. Я знаю, что они почуют её одиночество, её уязвимость. И тогда я, наконец, узнаю, кто охотится на моих землях. И кто осмелился предать нас и короля. Но я не уверен, что Мариан справится. Я не уверен, что человеческая половина моего сердца когда-нибудь простит мне эту игру.

Я возвращаюсь к бумагам, но мысли далеко. В старом поместье, где моя жена сейчас, возможно, смотрит в темноту за окном, не подозревая, что она — не просто изгнанница.

Игра началась, и я не могу позволить себе проиграть, даже если ценой будет единственное человеческое чувство, которое я когда-либо испытывал.

Я проваливаюсь в сон без сновидений, словно падаю в глубокий колодец темноты. Усталость, накопившаяся за прошедший день, забирает все силы, лишая даже для снов, но это, неверно, к лучшему. В какой-то момент мне кажется, что я слышу шорох в комнате, но веки слишком тяжёлые, чтобы открыть глаза.

Неожиданно чувствую лёгкое прикосновение к щеке — шероховатое, тёплое. Затем настойчивый толчок в плечо. Сознание медленно возвращается, как будто выныривает из-под воды.