Книга Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта, страница 67 – Алиса Князева

Мои колени подкашиваются, и я медленно сползаю по двери на пол.

Его слова после поцелуя словно клинки, пронзившие меня насквозь. Холодные, чёткие, отрезвляющие. Произнесённые тоном, не допускающим возражений. А я стояла, оглушённая, с горящими губами и разбитым сердцем, не находя слов.

Боль охватывает меня целиком, словно приливная волна. Не физическая — хуже. Она начинается где-то в центре груди и расходится по всему телу, пульсирующая, всепоглощающая. Я задыхаюсь от неё, хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Господи, как это может так болеть? Почему после стольких недель одиночества, всех слёз, которые я, казалось, уже выплакала, ощущается так, словно он отверг меня только что, впервые?

Рыдания вырываются из груди, и я больше не пытаюсь их сдерживать. Здесь некому меня слышать, видеть, как я разваливаюсь на части. Всхлипы переходят в глухой вой.

Этот поцелуй… Он был настоящим. В нём было столько страсти, отчаяния и… любви? Или мне только показалось?

Может, я просто увидела то, что хотела увидеть? Но его руки, державшие моё лицо с такой нежностью, губы, искавшие мои с таким голодом — это не могло быть притворством. Не могло.

Нет. Я просто дура, которая всё ещё хочет верить в лучшее. Не было в них никакой любви. Я нужна ему, чтобы избавиться от тёмной энергии, вот и всё.

Воспоминание вызывает новую волну рыданий, таких сильных, что я сгибаюсь пополам, обхватывая себя руками, словно пытаясь удержать что-то, что рвётся наружу. Моё тело сотрясается, я не могу остановиться. Горло саднит, глаза жжёт от слёз, голова пульсирует от боли, но всё это ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Семьдесят лет брака. Семьдесят лет я просыпалась рядом с ним, засыпала в его объятиях, делила с ним радости и горести. Я знаю каждую линию его тела, шрам, каждую морщинку вокруг глаз, которая появляется, когда он улыбается.

А теперь он смотрит сквозь меня, словно я призрак. Словно наша любовь никогда не существовала.

— За что? — шепчу я в пустоту комнаты, и мой голос дрожит и ломается. — Что я сделала не так? Почему ты больше не любишь меня?

Перебираю в памяти каждый момент, разговор, ссору, пытаясь найти тот поворотный пункт, когда всё начало рушиться. Но не могу найти. Мы стали чужими друг другу. Что его чувства угасли. Я до сих пор не могу поверить, что всё происходит на самом деле.

Это должна была быть ошибка, дурной сон, из которого я вот-вот проснусь. Но я не просыпаюсь.

Вместо этого я здесь, в этом полуразрушенном поместье, где каждый скрип половиц и шорох ветра в старых стенах напоминает о том, что я одна. Что мужчина, которому я отдала всю себя, больше не хочет меня.

А теперь этот поцелуй. Проклятый поцелуй, который на мгновение вернул надежду, только чтобы потом уничтожить её окончательно.

— Я ненавижу тебя, — шепчу сквозь слёзы, не зная, к кому обращаюсь — к Кайндару или к себе самой за то, что всё ещё люблю его, несмотря ни на что. — Ненавижу…

Но это ложь. Я не могу его ненавидеть. Даже сейчас, когда боль разрывает меня на части, я не могу заставить себя почувствовать к нему ненависть. Только бесконечную, всепоглощающую тоску. И любовь — глупую, упрямую любовь, которая отказывается умирать, как бы он ни старался её убить.

Почему я не могу просто отпустить? Почему каждый раз, когда я думаю, что начинаю забывать, достаточно одного его взгляда, чтобы всё вернулось? Почему мне кажется, что часть меня умрёт, если я действительно перестану любить его?