Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 4 – Хель Сорго

Незнакомец хрипло, но искренне рассмеялся.

— Ничего, – он с болезненным стоном зажал рану на своей груди и чуть сполз по стенке. – Почему ты одна здесь? Даже мне вон пытались навредить, тебя бы и вовсе…

Он замолк, будто перебирая в уме все варианты, что могли со мной сделать, да так и не нашёл, какой из них лучше озвучить.

— Это случайность, – я никак не могла найти свои лекарства. Не ожидала, что понадобится везти с собой фонарь. – Пожалуйста, потерпите немного… Нам надо будет выйти на свет. Я врач. Могу хотя бы остановить вам кровь.

Немного приукрасила – я фармацевт. Впрочем, то и то для женщины в этом мире было несколько необычным и общество реагировало на меня скептически.

— Добрая душа, – выдохнул незнакомец уже без напускной колкости и прикрыл веки. – Ступала бы ты лучше... де-девочка… Я справл…

И он рухнул на пол, отчего-то бесшумно, совершенно ослабнув, попав в полосу тусклого, белого света луны, что по ступеням дотянулся до нас, позволив мне разглядеть удивительно правильные, красивые черты мужчины и его рассыпавшиеся по каменному полу, волны иссиня-чёрных волос.

Таблетки, янтарной россыпью украсившие пол, выскочившие из открывшейся баночки, нашлись спустя пару минут. Также под пальцами захрустели бумажные пластинки и пакетики с порошками, и жёлтые страницы пергамента из моего дневника, потерять который и вовсе стало бы для меня трагедией.

Я спешно подняла, что могла, собрала чемодан, часть вещиц сунула в карман и, как была на коленках, так и приблизилась к незнакомцу.

Мне нужен был свет, чтобы лучше понять, что с ним и помочь. Но, может, лунной тусклой полосы, рассекающей морозный воздух, будет достаточно?

В прошлом мире я не являлась талантливым врачом, всего-то училась на первом курсе медицинского, но с самого детства испытывала невероятную тягу к знаниям, целительскому мастерству, травам и заговорам.

Так уж вышло, что мама у меня была совершенно непутёвой. Безобидной, правда, и на том спасибо… Отца я в глаза не видела, а вот её ухажёров сколько было, сбилась со счёта и очень быстро перестала воспринимать всерьёз и кого-либо называть «папой».

Вырастила меня её мать, строгая старуха с будто пергаментной, высохшей кожей и острыми-острыми плечами, коленками, длинными узловатыми пальцами. Вся какая-то угловатая, с широкой лукавой улыбкой, она до последнего заставляла меня трепетать перед ней и, запинаясь, обращаться исключительно на «вы». А ещё восхищаться ею…

Ведь к старухе время от времени собирались очереди из нашего посёлка и окрестных маленьких городков. И она принималась деловито перебирать венички и нарубленные засушенные травы, смешивать их, делать отвары, настойки, порошки, заговаривать что-то в маленьких холстяных мешочках.

И продавала всё это задорого…

Я никогда не верила в её дар, но, в отличие от моей матери, плевать мне на дело старухи не было. Меня крепко-накрепко пришил к ней, к моей наставнице, интерес к минералам, различным камням и травам:

Базилик, мята, полынь. Кунцея, дамиана, пассифлора. Шалфей, ромашка, фрагония…

Одни лишь названия звучали волшебно!

Я не верила в магию, и даже в новом мире, где существование её стало очевидным, очаровывала меня всегда техническая сторона мастерства.

К аптечному делу я тоже горела с детства, и виной всему пожилая милая дама в больших на пол лица очках, которая продавала мне по рецепту таблетки для старухи. И всегда угощала гематогеном, от сладости которого сводило скулы. Но это было единственное лакомство, доступное мне. А наблюдение за посетителями аптеки, которые почему-то обращались с дамой так, словно та являлась всезнающим врачом, было вторым после увлечения травами, доступным мне развлечением.