Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 42 – Хель Сорго

— О как, – завёл он своё нечто, и мы тронулись по снегу на удивление легко и мягко, – женщины у вас лекарями бывают?

— Конечно, – сразу не поняла его удивления. – Запросто… А «у вас», это где?

Старик мой усмехнулся:

— Тут уже правильнее спросить, где ты сейчас, дорогая. Хотя бы потому, что я понятия не имею, почему ты из другого мира явилась, каков он и где. Но я не против, если расскажешь мне. Особенно про то, как дела у вас в лекарском деле процветают.

— А вы мне объясните про то, что происходит здесь и что мне делать дальше, – тут уж не растерялась я.

— По рукам, – обрадовался он. – Значит, у меня пока поживёшь, а там посмотрим.

И это «посмотрим» переросло в то, что он принял меня, как родную дочь. Да и родня его оказалась совсем не против.

* * *

— Последняя таблетка снотворного, – тихо проговорила я, из груды вещей выудив запечатанный воском бутылёк, что нёс уже давно чисто декоративную функцию.

Это не было то самое лекарства из моей прежней жизни. А наша с отцом разработка, которую я, увы, вряд ли смогу повторить. Записи с формулами были утеряны, а я не столь талантлива (пока ещё не столь), как он, чтобы воссоздать их почти с нуля.

— Что? – слабо отозвался Райдо, с трудом приподнимаясь.

Видно было, что его шатает, силы капля за каплей покидают тело, а сон при этом не мог принять графа в свои, даже удушающие, объятия. Что уж о нормальном сне говорить…

Я, молча, прогнав от себя мысли, что это память об отце, распечатала бутылочку и принялась разминать лекарство в маленькой ступке, куда добавила ещё пару корешков валерианы и синий порошок из обезболивающей травы. Ядовитой, если не знать, как правильно высушить, обжарить и растереть (сделав это неправильно, если проступит из смеси хоть немного масла, оно будет опасно для организма).

Присмотревшись к Райдо и прикинув, сколько он весит, я отмерила нужное количество снадобья и всыпала в стакан с водой, после чего протянула ему.

— Будет горько, – предупредила, строго глядя в его глаза. И вдруг высказала дикую, совершенно дикую мысль: – А если ослепить тебя, граф?

Он поперхнулся.

Затем – вот как можно быть таким?! – рассмеялся.

— Я ведь уже, – отставил от себя опустевший стакан, едва не промахнувшись мимо столика.

Я возвела к потолку глаза.

— Сам говоришь, видишь пламя, а не тьму. Что, если как бы ослепить тебя в этом состоянии, вдруг прекратят полыхать глаза? И ты легче заснёшь, Райдо.

Он замер, кажется, даже затаив дыхание, обдумывая это и, наконец, медленно кивнул.

— Если бы получилось, быть может, и золото глаз моих перестанет быть заметным? Это было бы замечательно! Ведь если… если придётся ходить на вечерние приёмы, я не смогу отговариваться вечно. Давай рискнём.

Я судорожно вздохнула, слегка жалея, что поспешила с этим предложением. Потому что не была уверена, не скажется ли это, например, на его глазах днём? И никогда мне не приходилось лечить кого-либо, калеча.

Но вдруг и правда сработает?

— Ой, – жена нашего попутчика Милит зашла так неожиданно и тихо, что мы с графом не успели подготовиться (моя вина, забыла замкнуть купе!), – а что вы это… здесь… такое делаете, – хлопая ресницами, обвела она взглядом и беспорядок и нас с Эстерхейзом, замученных и помятых.

И поди пойми по её реакции, догадалась она о чём-то или нет. А если да, выдаст ли?