Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 76 – Хель Сорго

Я уже мысленно простилась с жизнью, крепко зажмурившись в ожидании боли, но вместо этого ощутила крепкую ладонь на своём животе.

Граф перехватил меня очень вовремя, второй рукой держась об обледенелый железный штырь перегородки, чудом каким-то не соскальзывая и не изранившись, содрав примёрзшую к железу из-за крови кожу с руки.

Будто я ничего не весила, он притянул меня к себе и крепко обнял.

— Кристин, – опалило мне шею его дыхание. – Всё хорошо! Слышишь? Ты дышишь вообще? – отстранил он меня от себя, крепко держа за плечи и слегка встряхнул, заставляя широко распахнуть глаза и прийти в себя.

И с ужасом понять, что сделать вдох я действительно не способна!

Я рефлекторно схватилась за шею, как рыба на берегу лишь размыкая синеющие губы, забившись в руках Райдо, не замечая его прикосновений и уже не слыша слов.

Всё заглушал звон в ушах и больно режущая мысль о таинственной болезни, которая, как ни прискорбно, всё же взяла надо мной верх.

А затем просветление, секундное и мимолётное, из-за страха за Райдо. Кто знает, вдруг он всё же способен заразиться?

Ведь его губы накрыли мои, а руки, горячие и сильные, скользнули по моей спине, пресекая все мои попытки отпрянуть.

Ветер, что окутал нас коконом, больше не казался колким и ледяным. Скорость и качание вагона не пугало.

Красота зимы била по мне даже сквозь едва приоткрытые веки… Мои руки сами собой потянулись графу за шею, обнимая. Я привстала на носочки и ответила на поцелуй, не заметив, что в дыхании в этот миг не нуждалась.

А затем уже едва не позабытое чувство жара, цветком распускающееся внутри, напомнило о себе, и драконье пламя буквально пронзило меня насквозь, заменяя собой воздух в лёгких, тревогу в мыслях, свет в глазах…

— У тебя рука в крови, – на мгновение прерываясь, успела заметить я.

И услышала тихий смешок Райдо:

— Драконьей магией тебя отбил, ерунда, так и должно быть.

И я провалилась в сладкую тьму, зная, что на самом деле останусь в Его руках.

Последняя мысль, что искоркой растаяла в этой тьме, была незамысловатой, но лишённой всякого сожаления:

Так вот, значит, как сгорают драконьи жёны…

— Я люблю тебя, Райдо, – прошептала я.

* * *

Слыша сквозь забытьё мерный стук колёс, чьи-то голоса, сливающиеся в неясный, убаюкивающий шум на фоне и напряжённое, знакомое сопение Эрика, я поняла, что жива.

— Тётя Кристин? – позвал он и легонько потряс меня за руку.

Я распахнула глаза и резко села, о чём тут же пожалела и, скривившись, с тихим стоном согнулась пополам от головной боли.

Волосы растрёпаны и распущены, я в одной ночной плотной сорочке, незнакомое закрытое купе и вместо уже раздражающих меня огоньков на окне – керосиновая лампа на столике меж дымящихся стаканов с чаем.

— Всё хорошо? – забрался Эрик рядом со мной на полку с застланным белой простынёй матрасом и поджал под себя ноги.

— Кажется, – выдохнула я, сама в это пока не веря.

— Ты спала три дня, тётя, – в голосе его вместе со слезами прозвучал укор и Эрик, всхлипнув, едва сдержал слёзы.

— Где Райдо? – огляделась я, параллельно с этим погладив малыша по голове. – Не плач, зайка, мне намного лучше. Так, где?

— Тосю пошёл перепеленать. Знаешь, он награбленное бандитами капитану поезда и остальным вернул. Злой был, словно демон воплоти, поймал нескольких, другие успели спастись. Драконья суть в одно мгновение его выдала, пару человек это заметили, но, представляешь, Кристин, за помощь его обещались молчать. И молчат же… Нас за это сюда впустили. Здорово, да?