Книга Хозяйка проклятой таверны, страница 111 – Ольга Кобзева

Бросив взгляд на дверь, заметила того, о ком только что думала. Папа, заложив руки за спину, следит за моими успехами. Не потому, что не доверяет или желает удостовериться, что не ленюсь. Нет, папа часто приходит на занятия просто чтобы увидеть меня. Скучает, как и я по нему. Подмигнула правителю Орегора, отмечая гордость во взгляде, обращенном на меня, и вернула внимание эйру Тостону.

…Мы с отцом в главном храме Дархайма. Никого, кроме нас и главного служителя. Пасор что-то говорит отцу, а я отошла в сторонку. У ступеней вижу женщину с ребенком на руках. Во взгляде женщины мольба. Ее сын умирает. Она пришла в храм в надежде на помощь, в последней попытке облегчить страдания своего ребенка.

— Иди сюда, — позвала ее, понимая, что мне из храма выходить нельзя. Да и охрана не пустит.

Женщина вздрогнула, неуверенно преодолела десяток каменных ступеней. Приставленные ко мне стражи тут же оказались поблизости. Сделала им знак не приближаться, сама сокращая оставшееся расстояние до боязливо прижимающей к себе ребенка женщины.

— Позволь мне взглянуть, — попросила ее, откидывая тряпку с лица мальчика.

Жизнь почти покинула его, — поняла в тот момент со всей отчетливостью. Но что-то, какая-то сила тянула меня коснуться мальчика. Бороться с потребностью не стала. Мягко опустила ладонь на головку ребенка, с удивлением наблюдая, как малыш меняется прямо на глазах.

Серая кожа наливается здоровым румянцем, впалые щечки выпрямляются, глазки, уставшие до того, выцветшие, набираются силой.

— Тебя ждет длинный путь, — кто-то сказал моим голосом. — Ты будешь жить и еще послужишь Орегору. Живи!

Отшатнулась, непонимающе моргая, смущенная произошедшим. Женщина неверяще рассматривала ребенка на руках. Завозившегося, выздоровевшего.

Меня утащили внутрь храма, так что последнее, что я видела — горящие глаза женщины. Одновременно неверием и шальной радостью.

…Большая приветственная зала. Мы с отцом одни. Вспомнила, будто заново ощутила свое отчаяние. Злость, щедро замешанную на непонимании и жалости к самой себе.

— Папа, но он же старый! — топнула я ногой, зло смахивая слезы со щек. — Он более, чем вдвое старше меня!

— Милая, со временем разница сотрется, вот увидишь. Эйр Шараеш — могущественнейший айшалис в Орегоре! Когда ты получишь Искру, вы составите сильнейшую пару не только Орегора, но и всего Рейтраша.

— Папа, но он уже успел похоронить невесту! Я не хочу занимать ее место!

— Амари, милая, — мужчина взял меня за руки, ловя взгляд. — Брюссир — хороший молодой эйр, сильный, но главное — он очень достойный! Один из самых достойных эйров, которых я вообще знаю. Шараеш старший много лет является не только хранителем реликвии Орегора, но и моим верным другом. Еще при твоем рождении мы договорились, что вы составите пару. Когда Брюссир встретил Илансу, влюбился, что ж, мы не стали настаивать; против искренних чувств никто идти не собирался. Но так случилось, что эйра погибла. Это трагедия и для меня тоже, поверь. Эйры Вайленис были моими верными подданными, на которых я всегда мог положиться, гибель всего рода ударила по всем нам. Два года Брюссир тосковал, но теперь пришло время ему подумать о будущем. Да, разница в возрасте у вас значительная, но и у нас с твоей мамой была такая же! И, поверь, Амари, мы были счастливы.