Книга Тьма. Кости демона, страница 106 – Наталья Жильцова

С мрачной решимостью Аделина направилась в отцовский кабинет.

Его Величество Анхайлиг Карминский стоял у окна, заложив руки за спину. Когда дочь без стука вошла, он не обернулся, только отметил, как ни в чем не бывало:

— Мне доложили, что ты практически не ела сегодня. Нехорошо. Тебе нужно восстанавливать силы.

— Было бы что восстанавливать. Ты ведь все их заблокировал, – на миг Аделина скривилась, впрочем, тотчас взяла себя в руки и уже спокойно попросила: – Я хочу поговорить.

— Только не о вампире. Сейчас даже слушать не стану.

Ну да. Закат. Самое нестабильное время для эмоций у жреца Мораны. В другом случае Аделина не рискнула бы идти к отцу сейчас, но она просто не могла мучиться в неведении еще ночь. Ей необходимо было его решение.

— Нет. Не о нем.

— Тогда слушаю, – отец обернулся и посмотрел на дочь абсолютно черным взглядом.

Аделина быстро скосила глаза на статую богини, пламя рядом с которой сейчас горело особенно ярко. И, глубоко вздохнув, выпалила:

— Я хочу сходить к оракулу Колодца Скорбящих.

Об этом оракуле она не раз слышала от бабушки и мамы. Даже несмотря на то, что обе они являлись сильнейшими прорицательницами, возможности Колодца Скорбящих были куда больше. Созданный когда-то очень давно совместно темными и светлыми эльфами по велению своей прародительницы, богини равновесия Аллатиэль, он не просто пророчил, а показывал путь. Колодец говорил, что необходимо сделать для получения желаемого. При этом задать вопрос оракулу можно лишь единожды, а потом его двери для вопрошающего закрывались навсегда.

И даже с таким условием оракул открывал правду не каждому, а лишь тому, с кого потом можно взять плату. Нематериальная сущность питалась отрицательными эмоциями, заставляя человека проживать самые жуткие моменты своей жизни. Кроме того, он никогда не впускал вампиров.

Именно Колодец Скорбящих остался последней надеждой Аделины, чтобы узнать, можно ли найти иной выход.

Однако Анхайлиг, услышав о желании дочери, только отрицательно качнул головой:

— Бессмысленно.

— Почему? – возмутилась она.

— Потому что он тебя даже не впустит. Оракул требует плату, а в твоей жизни нет ничего, что могло бы ее дать. У тебя не может быть никаких страданий.

— У меня есть причины страдать, – возразила Аделина.

— Какие? – отец скептично изогнул бровь. – Тоска о первой любви и страх о проклятии, который уже не имеет значения, ибо выход и так найден? Малышка, оракулу нужно куда больше: боль от невосполнимой потери, сломанные судьбы. У тебя их нет. Тебя любили. Ты не теряла близких. Не переживала предательства. Не видела войны. Оракул просто не откроется.

— А если откроется?

— А если откроется, то ты все равно уйдешь ни с чем, – отрезал Анхайлиг. – Это пустая трата времени ради бесплотной надежды, которая в твоем состоянии – самый опасный яд. Она разъедает принятие и лишает сил. Нет другого решения, Аделина.

— И тем не менее попробовать я должна! – она сжала кулаки.

От слишком знакомой фразы Анхайлиг поморщился:

— Ты как Родрик.

— Ну так не удивительно, он мой брат, все-таки! Пожалуйста, папа. Позволь мне убедиться самой. Если оракул окажется бесполезен… – Аделина на миг запнулась, но все же закончила: – Если оракул окажется бесполезен, я больше не буду спорить и выйду замуж.