Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 113 – Алекса Рид

Он накрыл своим телом, осторожно, бережно, помня о моём запястье. Его колено раздвинуло мои бёдра, и я почувствовала его возбуждение.

— Ты готова? Если тебе нездоровиться… — спросил он, замирая у самого входа.

Вместо ответа я обвила ногами его талию и подалась вперёд, принимая его в себя.

Он вошёл рывком. Когда он заполнил меня всю, до самого предела, мы замерли, глядя друг другу в глаза.

Рихард начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, растягивая удовольствие, давая мне привыкнуть, настроиться на его ритм. Но я хотела большего, впилась ногтями в его спину, притягивая ближе, шепча:

— Хватит сдерживать себя…

И он перестал сдерживаться.

Темп нарастал, толчки становились глубже, резче. Я потеряла счёт времени, потеряла себя, растворилась в ощущениях, в его тяжести сверху, в его запахе, в его хриплом дыхании у уха. Каждый толчок отдавался внутри сладкой, тянущей болью, которая с каждым разом становилась всё острее, приближая к краю.

— Смотри на меня, — приказал он, и я послушно открыла глаза. — Я хочу видеть тебя, когда ты… кончишь.

Эти слова, произнесённые его низким, властным голосом, стали последней каплей. Меня накрыло волной, такой мощной, что я закричала, выгибаясь дугой, чувствуя, как внутренние мышцы пульсируют вокруг него. Он последовал за мной почти сразу, глубокий, гортанный стон, и горячая волна внутри, и его тело, обмякшее сверху, и тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием.

Мы лежали, переплетённые, не в силах пошевелиться. Я чувствовала, как бьётся его сердце где-то под моей щекой, сильно, ровно, успокаивающе.

— Ты невероятна. Моя Элиза… — Нежно проговорил Рихард, целуя меня в макушку. Я улыбнулась в его грудь.

— Даже с перевязанной рукой?

— Особенно с перевязанной рукой, может это моя слабость? — он усмехнулся. — Ты — боец, Элиза. Самый сильный человек из всех, кого я знаю.

Мы ещё долго лежали так, не говоря ни слова. Потом он осторожно перевернул меня на бок, устроился сзади, обнимая, прижимая к себе. Его рука легла мне на живот, пальцы сплелись с моими.

— Знаешь, — прошептала я в темноту, — Я никогда не думала, что всё в жизни пойдет так, но я не жалею. Совсем. Пусть всё идет, как идет.

— Не философствуй, а отдыхай. Завтра новый день.

— Обещаешь, что утром будешь здесь?

— Обещаю.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно затягивает в свою тёплую пучину. Впервые за долгое время, без страха, без тревоги, только с чувством абсолютной, нерушимой защищённости в его объятиях.

Утро встретило нас серым, но мягким светом, пробивающимся сквозь шторы. Я открыла глаза и первым делом увидела его — он смотрел на меня, подперев голову рукой, и в его взгляде было столько нежности, что сердце пропустило удар.

— Долго ты так лежишь? — спросила я хрипло со сна.

— Достаточно, — он улыбнулся. — Чтобы понять, что хочу просыпаться так каждое утро.

— Неплохая цель для генерала, — усмехнулась я.

— Лучшая из всех, что у меня были.

— Ты встала, теперь можно и завтракать. Уже всё готово — объявил он.

— Я могла бы и сама сделать нам завтрак, всё хорошо.

— Дай поухаживать за любимой женщиной… — с наигранной обидой прошептал он мне в ухо.

— Ты невыносим, — простонала я, но в голосе не было ни капли возмущения.

День пролетел в каком-то тумане. Рихард уехал в штаб и в суд, а я осталась с Фридой, которая кормила меня бульонами и травяными настоями, ворча, что без неё мы пропадём. К обеду пришёл Амель с новостями: лорда Николаса ди Сантиса взяли под стражу, когда он пытался бежать из города. Сильвия, как и обещала, дала показания, подробные, без утайки, и теперь её участь зависела от милости суда.