Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 25 – Алекса Рид

Работа. Только работа. Эти слова стали моим щитом и тюрьмой. Я вцепилась в них, как утопающий в соломинку. Каждый документ, каждая напечатанная страница были кирпичиком в стене, которую я пыталась выстроить между собой и ледяной пустотой, разверзшейся внутри.

Я работала на износ. Молча, сгорбившись над столом, я выполняла не только свои задачи, но и то, что Фрида по привычке начинала и откладывала. Я разбирала архивы, систематизировала корреспонденцию, перепечатывала черновики с почерком, который и впрямь был медицинским диагнозом.

Палец начал ныть от постоянного нажатия на клавиши машинки, глаза слипались от усталости, но я не останавливалась. Мне нужно было доказать. Ему. Себе. Всем. Что я не лгунья. Что я — хороший работник. Что я заслуживаю этого места, даже если заслужить его доверие теперь было невозможно. Чего он вообще так взбесился? Ну замужем и замужем, ну не сказала. Так я думала, что Энзо нас уже развёл!

Фрида наблюдала за мной весь день со всё нарастающей тревогой. Она пыталась заговорить, предлагала чай, вздыхала, но я отмахивалась односложными «спасибо» и «я справлюсь». К концу дня её терпение лопнуло.

— Дитятко, остановись, — мягко сказала она, кладя свою морщинистую руку мне на запястье.

— Ты себя загнанешь. Смотри, ты уже вся белая.

— Я должна доделать, — пробормотала я, не отрываясь от бумаг. — Чтобы завтра… чтобы всё было идеально.

— Чтобы ему было идеально? — спросила она тихо.

Я замолчала, чувствуя, как предательская дрожь подкатывает к горлу. Я не ответила.

— Я останусь с тобой, — решительно заявила Фрида. — Помогу. Вдвоём быстрее.

— Нет! — моя реакция была резкой, почти грубой. Я выдернула руку.

— Нет, Фрида. Идите. Сегодня ваш последний день. Идите к своим внукам. Вы заслужили это. Я… я доделаю всё сама, обещаю.

Я посмотрела на неё, пытаясь вымучить улыбку. Получилось что-то жалкое и кривое.

— Пожалуйста. Уходите. Для меня… для меня будет лучше, если я побуду одна.

Фрида смотрела на меня долго, её мудрые глаза видели всё, и боль, и гордость, и отчаянное желание быть сильной.

— Ладно, птенец упрямый, — вздохнула она наконец. — Ладно… Я заскочу завтра утром в гости и мы всё обсудим, ладно? — Она надела плащ, взяла свою сумочку и на прощание крепко, по-матерински обняла меня.

— Держись, милочка. Бури всегда проходят. И драконы… они иногда просто очень глупые, когда боятся.

Она ушла, и в приёмной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и стуком моей машинки. Неужели уже завтра эта тишина будет на постоянке? Она уйдёт, а я…

Из-за двери кабинета не доносилось ни звука. Он был там. И мы были разделены не только дубовой дверью, стеной, но теперь и целой вселенной недоверия.

Когда большие стрелки сошлись на цифре восемь, я закончила последний документ. Всё было готово. Аккуратные стопки, чистый стол, завтрашние задачи, расписанные по пунктам. Идеальный секретарь. Хороший работник. Просто машина…

Я встала, прохрустев костяшками пальцев. Надевая плащ, я бросила последний взгляд на его дверь. Прощаться не было смысла. Мы были просто коллегами. Коллеги не прощаются, они уходят в конце рабочего дня. Я выключила свет в приёмной и вышла на холодную, тёмную улицу.

Мороз пробирал до костей, но я почти не чувствовала его. Внутри была такая же ледяная пустошь. Я свернула в короткий переулок, служивший мне привычной дорогой к дому. Фонарь на его конце мигал, отбрасывая пляшущие, зловещие тени.