Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 41 – Алекса Рид

Я подошла к окну, провела рукой по гладкому подоконнику. За окном расстилалась узкая, чистая улочка, фонари уже зажигались, отбрасывая тёплые круги света на снег. Где-то вдалеке слышался смех детей.

Это было… идеально. Слишком идеально. После моей каморки в Старом Порту это казалось роскошью, которой я не заслуживала.

— Рихард, это… это слишком, — прошептала я, оборачиваясь к нему.

— Я не могу…

— Можешь, — перебил он мягко, но твёрдо.

— И примешь. Это необходимость, безопасное убежище. Ты можешь платить за него сама, с первого жалования, если так сильно хочешь, но я бы настоял на оплате с моей стороны. Но сейчас — это просто крыша над головой.

Я хотела возражать, но в этот момент снизу донёсся весёлый, громкий голос:

— Эй, вы там! Новосёлы! Открывайте, старуха Фрида с гостинцами пожаловала!

Рихард закатил глаза, но в уголке его губ дрогнуло что-то вроде улыбки.

— Вызвалась помогать с «новосельем», — пробурчал он. — Предупредить не успел.

Мы спустились вниз, и я увидела Фриду, стоящую в дверях с огромной корзиной в руках. Рядом с ней был мужчина — высокий, сухощавый, с седыми, коротко подстриженными волосами и спокойным, молчаливым лицом. На нём был простой, но опрятный костюм, а взгляд тёмных глаз был внимательным и немного усталым.

— Вот они, мои птенцы! — радостно воскликнула Фрида, вваливаясь в прихожую.

— А это мой благоверный, Амель. Молчун, но руки золотые. Ну, ведите, показывайте, где тут ваше новое гнёздышко!

Амель молча кивнул нам в знак приветствия, взял корзину из рук жены и последовал за нами наверх.

Фрида, войдя в комнату, остановилась и свистнула.

— Ну, ящерка, да ты размахнулся! — восхищённо сказала она, окидывая взглядом помещение.

— Красота! Светло, тепло, чисто… Элиза, милочка, ты теперь как сыр в масле кататься будешь! Ну, не стой столбом, помогай разгружать!

Она принялась суетиться с корзиной. Оттуда появился огромный, ещё тёплый пирог с яблоками и корицей, бутылка чего-то тёмного и, держу пари, крепкого, связка колбасы, сыр, хлеб.

— Всё сама, — с гордостью объявила Фрида, расставляя угощение на столе.

— Пирог — моих рук дело. Чтобы жизнь новую сладкой начать! А это, — она ткнула пальцем в бутылку, — от Амеля. Его самогонка, лучшая в округе. Для храбрости, — она подмигнула Рихарду.

Амель, тем временем, молча осмотрел окна, потрогал замок на двери, кивнул, видимо, одобрив систему безопасности. Потом устроился в кресле, достал трубку и принялся её набивать, наблюдая за суетой жены с тихим, тёплым выражением лица.

Фрида болтала без умолку, расспрашивая о комнате, о хозяйке, давая советы, куда что поставить. Она была как ураган — неутомимая, громкая, безумно живая. И в её суете было столько искренней заботы, что моё смятение понемногу начало таять.

Я помогала ей накрывать на стол, и тут произошло то, что, видимо, было обычным делом в их жизни. Фрида, размахивая руками в рассказе, задела край кружки. Она покачнулась и полетела на пол. Но прежде чем успела разбиться, длинная, жилистая рука Амеля молниеносно метнулась вперёд и поймала её в воздухе. Он поставил кружку обратно на стол, ни словом не комментируя случившееся, и вернулся к своей трубке.

Фрида даже не прервала рассказ. Она лишь на секунду замолчала, кивнула мужу, будто говоря «спасибо», и продолжила.