Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 63 – Алекса Рид

— Работает на заказ, — констатировал Хекс, рассматривая монеты.

— Или на спонсора. Кто платит, девочка? Кто указал тебе на эту пару?

Юма заскрежетала зубами и отвернулась, уставившись в стену. Её молчание было красноречивее любых слов — фанатичная преданность своему делу, смешанная со страхом перед разоблачением.

Хекс выпрямился и взглянул на Рихарда.

— Здесь мы ничего не добьёмся. У неё глаза фанатика. Потребуется время и… особые условия. Отвезу её в изолятор на окраине. Там с ней поговорят специалисты. — Он помолчал, затем добавил более тихо, чтобы я не слышала, но мои натренированные уши уловили:

— Старые методы ещё работают. Она заговорит.

Рихард кивнул, его лицо было мрачным. Он не одобрял «старых методов», но понимал их необходимость. А я… о них знать не хотела…

— Завтра утром я буду у тебя, — сказал Рихард.

— Нужно скоординироваться. Если «Круг» снова активен, это угроза не только нам.

— Без тебя никуда, — хмыкнул Хекс. Он бросил последний оценивающий взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Крепкая ты, я смотрю. Не всякая после такого чай пить сможет. Береги её, Рихард, и себя. До завтра.

Его люди подхватили Юму под руки. Она сопротивлялась, выкрикивая проклятия, обвиняя нас в предательстве расы, в грехе, в осквернении чистоты. Её голос, полный ненависти, постепенно затихал в прихожей, а затем смолк совсем, заглушённый хлопком входной двери.

Внезапно наступившая тишина оказалась оглушительной. Я стояла, прислонившись к косяку, и чувствовала, как дрожь, которую я сдерживала всё это время, снова пытается вырваться наружу. Рихард закрыл дверь кабинета, повернул ключ в замке и медленно обернулся ко мне.

— Всё кончено, — тихо сказал он. — Ну… на сегодня.

Он подошёл ко мне, и его руки, тёплые и твёрдые, легли мне на плечи.

— Ты в порядке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я не была в порядке. Я была опустошена, предана, напугана. Но вместе с тем, где-то в самой глубине, горел крошечный, упрямый огонёк. Не страх, а именно злость. На эту девушку с её пирогом и ножом. На Энзо. На весь этот мир, который раз за разом пытался сломать меня.

Рихард, кажется, увидел эту искру в глазах. Он слабо улыбнулся — всего лишь лёгким движением уголков губ.

— Хорошо. Тогда пойдём. Нужно поесть. И… забыть. Хотя бы на несколько часов.

Он не стал спрашивать, хочу ли я есть. Он просто взял меня за руку и повёл на кухню. Казалось, в этом доме у него всё было готово к любым осадам. Из холодильника появились яйца, сыр, ветчина, лук. Он молча, с привычной солдатской эффективностью, принялся готовить еду.

Шипение масла на сковороде, запах подрумянивающегося лука — простые, земные звуки и ароматы, которые постепенно начали вытеснять из моего сознания металлический привкус страха.

Мы ели молча, сидя за кухонным столом. Яичница была идеальной, сытной, чай — крепким и сладким. Каждый глоток, каждый кусочек казались актом возвращения к нормальной жизни. Я украдкой наблюдала за ним. Он ел быстро, но без фанатизма, а мыслями был где-то не здесь.

Когда мы закончили, он убрал посуду, вымыл сковороду, вытер стол. Каждое его движение было точным, лишённым суеты. Потом он выключил свет на кухне, взял меня за руку и повёл в спальню.

Закрыл дверь, и мир сузился до размеров этой комнаты: большая кровать, тёмное дерево, слабый свет ночника. Рихард подошёл ко мне и, не говоря ни слова, начал расстёгивать пуговицы платья. Его пальцы, такие ловкие и сильные. Они скользили по ткани, освобождая кожу, снимая с меня слои сегодняшнего кошмара.