Книга Коллекционер, страница 83 – Ольга Которова

— Узнал, что осудил невиновного, и решил довести дело до конца, – предположил Стеклов.

— Почему тогда не обратился за помощью к бывшим коллегам?

— Может, потому что не доверял никому? Знаешь, версия о самоубийстве звучит еще правдоподобнее. Что, если он повесился от чувства вины?

Мила верила своим видениям, но почему-то сейчас ей казалось, что Иван прав. Может Смешков и правда покончил с собой из-за того, что чувствовал вину, что когда-то, много лет назад, посадил невиновного, а настоящий преступник бродит на свободе и продолжает убивать.

Она молча отвернулась и завела мотор.

Федор шагал по просторному светлому коридору спортивной школы плавания вслед за администратором, где работала Наталья Борисовна Шепетилова, которая когда-то преподавала у двух жертв, погибших тридцать лет назад. Администратор остановилась у двойных белых дверей и толкнула их. Взору открылся большой бассейн на шесть дорожек, где сейчас плавали дети.

— Она вон там, – указала пальцем администратор на самую последнюю дорожку, где худощавая женщина что-то объясняла маленькой девочке, находившейся в воде.

— Спасибо, – кивнул Федор и направился к Шепетиловой.

Это была женщина невысокого роста, худая, немного сгорбленная, с короткой стрижкой посеребренных волос. На ней были черные спортивные штаны и темно-синяя футболка с логотипом спортивной школы. Она не сразу заметила Мареева. Только когда он к ней подошел ближе, Шепетилова обернулась.

— Наталья Борисовна, здравствуйте. Я Мареев Федор Игоревич. Звонил вам вчера.

— Ах, да. Вы тот полицейский, – немного устало сказала женщина, и Федор кивнул.

— Мы могли бы где-то поговорить?

— Да. У меня через десять минут тренировка заканчивается. Подождете?

— Да, конечно.

— Отлично. Можете посидеть пока что вон у той трибуны. – Женщина кивнула куда-то в сторону, где стояло несколько стульев. И чтобы не отвлекать от работы, Федор отошел и присел на один из них, рассматривая, как тренируются дети.

Наталья Борисовна была в бассейне не единственным тренером, сейчас на противоположной дорожке занимался молодой мужчина с тремя парнишками. Тот не церемонился с ребятами, позволяя себе прикрикнуть на них, и постоянно свистел в свисток, и от этого противного звука Федор морщился. У него возникло огромное желание подойти и вырвать этот проклятый свисток, чтобы мужик не доставал так детей.

Ровно через десять минут к нему подошла Шепетилова.

— Федор Игоревич, пройдемте в мой кабинет. Будет лучше, если мы поговорим там.

— Прекрасно.

Мареев поднялся со стула и, шурша бахилами, пошел за женщиной, которая при ходьбе еще немного прихрамывала. Он смотрел на ее спину и не мог понять, почему она еще не на пенсии. Ей положен уже заслуженный отдых. Войдя в кабинет, Федор удержал себя от того, чтобы не присвистнуть. Небольшое помещение было обвешано медалями и грамотами. На стенах висели фоторамки с изображенными на снимках детьми, на длинной полке, которая была практически во всю стену, стояли кубки, а над ними висел ряд медалей.

— Ого. Это все ваше? – удивился Мареев.

— Нет, что вы. Моего здесь меньше половины, остальное все – награды моих подопечных. Но большая часть моих наград у меня хранится дома.

Женщина дала время Федору, чтобы он осмотрелся.

— Федор Игоревич, вы вчера сказали, что хотели бы поговорить о моих бывших ученицах?