Книга Предел терпения, страница 9 – Челси Бикер

Женщина моргнула.

— Но парень, который собрал здание почты, был участником на шоу «Мастера лего». Он наш, местный.

— А, ну раз местный, то слава богу, – бросила я. Она поморщилась от моей прямоты, но тут выяснилось, что я еще не закончила. – А для кого тогда вообще эта выставка, если не для ребенка? Какой в ней смысл?

Пожилая женщина, похожая на бабушку, стала потихоньку отодвигаться от меня, словно до нее дошло, что в текущей ситуации она может оказаться заложниках. Зал почты поплыл у меня перед глазами.

— Нет, ну вы серьезно? Какой ребенок откажется поиграть с цветным пластиком? Моему сыну три года. Он всего три года на нашей планете! Это ничтожно мало. Представьте, что вам сейчас три.

— Он выиграл в шоу. Он очень талантливый архитектор.

— Что ж, – сказала я, открывая стеклянную дверь, – мой сын проявляет немалый интерес к архитектуре. – Ларк просиял, не веря своему счастью, глаза у него вспыхнули безумным светом, и он начал передвигать маленькие фигурки, озвучивая персонажей на разные голоса. Для игр, развивающих воображение, всегда подходящее время. Я уставилась перед собой. Может, из-за циклического характера заботы о ребенке ты и не смогла оставить отца? Материнство пригвоздило тебя к месту, заставило воспринимать что-либо иное как невозможное.

Нова потянула меня за штанину и попросила:

— Давай уйдем.

Но как бы ужасно ни обстояли дела прямо сейчас, я знала: стоит мне выйти за дверь, на яркое солнце, и станет в разы хуже. Потому что теперь я была женщиной, которая держит в руке письмо от родительницы.

— Э-э… простите. – Да неужели? Неужели этот парень, по виду студент колледжа, хочет уступить мне место в очереди? – Можно мне вон ту ручку? – пробормотал он, стоя слишком близко и глядя на Ларка, который использовал одну из привязанных к стойке ручек в качестве аэроплана, на котором катал лего-человечков, наконец спокойный и довольный. – Мне нужно надписать адрес.

Я провалилась в место, где правит насилие. Я представила руки отца, как он над кухонной раковиной вычищал грязь из-под ногтей после смены при помощи жирного крема для рук, который в ходу на фермах, и перочинного ножа. Как одной рукой он мог обхватить мне шею целиком.

— Вам требуется именно та ручка, с которой играет ребенок? – вежливо уточнила я, чувствуя, как губы растягиваются в неестественную улыбку.

Молодой человек кивнул, всем своим видом излучая уверенность.

— Эй, мать этого мальчика здесь? Может она попросить ребенка взять другую ручку? – крикнула я, обращаясь к очереди. – Кто-нибудь видел его мать? Она вообще здесь?

Парень посмотрел на меня с презрением. Да кто я такая, чтобы что-то ему говорить, – женщина, не представляющая для него никакого сексуального интереса?

— Возьми другую, говнюк, – прорычала я. Ларк напрягся, будто на моем месте вдруг оказалась чужая тетя. А я в этот момент и была чужой тетей, извергая изо рта отцовские словечки, что, неправда? Говнюк, мешок с дерьмом, шлюха.

Студентик пробормотал себе под нос «сука» и задвинулся обратно на свое место в очереди. Старушенция устроила целое шоу, доставая из сумочки ручку и мятную конфетку и суя их парню в руки. Пять минут назад эта мятная конфетка могла бы успокоить моего малыша, но нет. Она еще попыталась устыдить меня взглядом, что я не помогла юноше, но я смотрела прямо перед собой. «Женское учреждение Центральной Калифорнии».