Книга Предел терпения, страница 99 – Челси Бикер

— Эй, я готов повеселиться с Альмиными любовничками.

Я закипала от злости, пока ты на переднем сиденье маскировала синяки на руках дешевым стиком-консилером.

— Мама, тебе нужно уйти из «Мари Каллендер» и найти работу гримера в киноиндустрии. Ты могла бы профессионально скрывать синяки у других женщин, которых бьют мужья.

Ты втянула голову в плечи.

— Калла Лили!

Отец кивнул, будто соглашаясь, будто всерьез рассматривал потенциальный вариант смены карьеры.

— А что? Это правда, – огрызнулась я. – Однажды, когда мой муж начнет выбивать из меня дерьмо, я буду точно знать, как поступать.

В этот момент отец круто вывернул руль, вильнув через две полосы движения, и резко остановился на обочине дороги. Потом повернулся ко мне, задыхаясь.

— Если какой-нибудь ублюдок тронет тебя хоть пальцем, я убью его.

— Твой отец действительно убьет его, – подтвердила ты. Вы оба смотрели на меня с любовью, желая защитить от всего. Вот бы сфотографировать вас двоих в тот момент. Я бы вставила снимок в рамочку: плоть от плоти.

— Даже не сомневайся, – поддакнул отец. Он покосился на тебя, и ты кивнула. Неужели он не чувствовал иронию ситуации? А ты?

Сзади нам начали сигналить: отец припарковался криво, и зад машины торчал на дороге. Отец показал другому водителю средний палец своей большой руки: «Долбаный ублюдок!» Мы выехали обратно на шоссе, и минутка семейной идиллии закончилась.

* * *

Когда мы приехали в парк, твои коллеги просияли, увидев тебя. Ваш босс, мопсоподобный мужчина по имени Гэри, сгреб тебя в объятия и приподнял, отрывая от земли.

— Господи Иисусе, Гэри, – запротестовала ты, но слишком любезно. Никаких выводов он не сделает. «Близко, но “почти” не считается», как любила ты говаривать.

Я осмотрела множество сортов пива на столе.

— Да уж, Господи Иисусе, Гэри, – Я закатила глаза. – Ты планируешь, чтобы здесь нас и убили?

Взрослые засмеялись с растерянными лицами: подросток шутил над тем, что все знали, но о чем не хотели говорить, – что мою мать систематически избивали. Я не понимала, почему насилие в браке казалось другим – безопасным, не представляющим угрозы для общества. Почему ревность отца и интенсивность его гнева так часто принимали за страсть. Я до сих пор не понимаю этого, хотя в новостях через день сообщают о новых массовых расстрелах, и – бинго, преступлению предшествовали годы, когда чувак избивал свою мать, или подругу, или жену. Но даже тогда у меня уже заканчивалось терпение. Поэтому, пока никто не видел, я сунула два пива в карманы платья и пошла с ними в туалет на другой конец парка. Там я выпила обе банки одну за другой. Я никогда раньше не пила, ненавидела алкоголь из-за вас двоих, но слышала, что другие дети в школе пьют на вечеринках, куда я не ходила. Думаю, мне хотелось переменить ход событий.

Когда я вернулась на вечеринку, отец дружески беседовал с Гэри. Мы с тобой переглянулись, и обе знали, что позже тебе предстоит разбор полетов. Теперь смысл игры был в том, чтобы попытаться вовремя исправить ситуацию. Отвлечь отца, чтобы он забыл об этом глупом объятии. Он с любовью обнял тебя за талию.

— Рад, что ты не даешь ей сидеть без дела, – сказал отец Гэри, и одна из молоденьких официанток окинула его одобрительным взглядом. Благодаря красоте ему спускали с рук многое. Каждый раз, когда он покупал мне мороженое, продавщица добавляла к порции лишнюю ложку. Даже я смягчалась к нему в такие моменты, наслаждаясь демонстрацией того, какой могла бы быть наша семья, как классно мы выглядим со стороны.