Книга Край биографии, страница 64 – Денис Нижегородцев

Когда поляка доставили в запасный госпиталь, выяснилось, что ничего серьезного – пуля прошла по касательной, задев лишь мягкие ткани таза. Зато от фыркавшего со смеху военного фельдшера, нарушившего клятву Гиппократа и рассказавшего посторонним о диагнозе пациента, вояки узнали еще пару презабавных фактов. Оказалось, что в руки докторов унтер попадал не впервые, и всякий раз не с ранениями, которые являются неотъемлемой частью боевых действий, но по случайности, если не по дурости. К примеру, несмотря на зиму, Песоцкий умудрился сгореть на солнце, и причем загорела только левая половина лица! После этого подкалывали друг друга, чтобы не ходили налево, дабы не спалиться, как Алексей Владиславович. А в другой раз он получил травму, характерную для наездников, всю жизнь прослужив в пешем строю… Когда тот успевал геройствовать на коне, осталось загадкой.

— Горбатого только могила исправит! – пошутил кто-то. И вскоре его пророчество осуществилось…

4

Вице-адмирала Степана Осиповича Макарова недоброжелатели также упрекали в излишней удали и самодеятельности. Однако опытный морской волк имел две особенные черты, которые выделяли его среди всех. Во-первых, в отличие от унтер-офицера, адмирал пользовался огромной популярностью на флоте, моряки шли за ним, что называется, в огонь и воду. Во-вторых, его считают гением, и не без основания. Военные походы он сочетал с научными изысканиями: разработал теорию непотопляемости кораблей, инициировал строительство ледоколов, изобрел русскую семафорную азбуку и специальные наконечники к бронебойным снарядам, известные как колпачки Макарова. Наконец, он предсказал начало Русско-японской войны, призывая отвести корабли с внешнего рейда Порт-Артура на внутренний, и даже предвидел собственную гибель!

После первых атак японцев на тот самый внешний рейд получили серьезные повреждения броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада». Настроение на флоте, как можно догадаться, было не очень. Но когда в первые же дни войны Макарова назначили командующим Тихоокеанской эскадрой и через месяц он, наконец, добрался до Порт-Артура, в рядах защитников крепости наблюдалось редкое воодушевление. Притом что и для моряков, и для сухопутных наступили тяжелые времена. Ведь Макаров поставил на уши всех! Первым делом поручил организовать проводную связь между своим штабом и разбросанными на удалении друг от друга укреплениями, а также заузил фарватер, приказав затопить несколько пароходов, мешавших японцам войти в бухту. Матросы сразу взяли под козырек. Солдаты немного пошумели, но делать нечего – все были в одной лодке. Особенно громко возмущался сухопутный до мозга костей Песоцкий:

— Ишь, выискался! В чужой монастырь, да со своим уставом! Авантюрист! Самодур! Сумасброд!

— Это он про себя? – шептались нижестоящие.

— Не-а, кажись, про Макарова…

Ну а Ратманов обучился не только стрелять, но и копать… отсюда и до заката, как остроумно подметили сослуживцы-пулеметчики. Стирая руки в кровь или стоя по колено в морской воде, они сражались еще и с каменистым грунтом, окружавшим Порт-Артур со стороны суши. Не исключено, что именно адмиралу Жора Гимназист обязан своей будущей отменной физической формой.

За месяц руководства Тихоокеанской эскадрой Степан Осипович успел наладить боевую подготовку вверенных частей и стал регулярно отправлять их в море – шесть раз против трех при всех предшественниках и последователях!