Онлайн книга «Подельник века»
|
— Боюсь, трехсотлетие династии при таких шапкозакидательских настроениях может и не состояться. — Вы считаете, монархия обречена? — Я считаю, что некоторые ее представители элементарно могут не дожить до главного торжества! Как говорится, Caesarem decet stantem mori! — Простите? — В переводе с латыни: Цезарю подобает умереть стоя. — Вы на что намекаете? — Ceterum censeo Carthaginem delendam esse – а кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен! Так римский сенатор Катон Старший заканчивал любую свою речь в сенате. И я не устаю повторять, что радикальному развороту ситуации, о которой все мы так или иначе помышляем, альтернативы почти не остается, – резюмировал хозяин вечера. В разговор вступил еще один собеседник, который до сего времени молчал: — Это довольно смелое утверждение. И если бы мы все не находились сейчас в вашем доме, под вашей, так сказать, гарантией, наверняка кто-то из нас уже сидел бы в «Крестах», а кто-то и в Петропавловской крепости… — Очень может быть! – согласился Александр Федорович и, взяв китайский фарфоровый чайничек, налил дымящегося напитка себе в маленькую изящную чашку. — Хм… – продолжил новый собеседник. – Позвольте полюбопытствовать… — Позволяю! — Хм… И давно ли вы пришли к таким выводам касательно интересующего нас вопроса? Александр Федорович откинулся на спинку кресла и принялся мысленно считать. — Да уж лет пять как… Если не поболее. — Столь же дерзновенную мысль, как я слышал, высказывают уже даже и некоторые представители умеренного консервативного большинства? — Очень может быть, очень может быть! Разница между нами и ними на самом деле не столь существенна. Разве только в том, что мне эта мысль пришла сразу после первой русской революции, а им становится очевидной лишь сейчас. — И… что вы предлагаете? — Все новое – хорошо забытое старое. Любому гимназисту скоро станет понятно: чтобы предотвратить еще большую катастрофу и спасти нашу Россию, нужно повторить события одиннадцатого марта тысяча восемьсот первого года[8]… — Те, где фигурировала золотая табакерка?.. — Совершенно верно! Зубов ударил субъекта в висок массивной золотой табакеркой. А чуть позже Павел был задушен еще и офицерским шарфом. — Но вы понимаете, что сегодня… — Конечно! Я не сторонник подобной средневековой дикости. В конце концов, мы живем в двадцатом веке. Есть и более гуманные, а главное – более эффективные способы решения вопроса. — Хорошо, и кто бы мог взять на себя эту непростую задачу? — Зрите в корень, Александр Михайлович, зрите в корень… Ведь это краеугольный камень вопроса. Кто возьмет на себя ответственность? Некоторые из наших трусоватых единомышленников явно предпочитают снять ее с себя, остаться чистенькими. В этом и есть главное отличие нас от них. Я же считаю, что, принимая идею, должно принять на себя и всю ответственность за нее, самочинно пойдя на ее выполнение. — Вы смелый человек, Александр Федорович! — Живем один раз, Александр Михайлович! — Позвольте, я выпью… А вы что не пьете? — Конечно, конечно, вот вам графин, давайте я за вами поухаживаю… А я никогда не пил и не пью. И не курю. — Как видно, не планируете закончить дни в ближайшее время в Петропавловской крепости. — Не планирую, там точно не планирую! Планирую дожить до девяноста лет и закончить дни в Нью-Йорке[9]… Шучу… |