Книга Сделай громче, страница 56 – Денис Нижегородцев, Филипп Штурмин

Существует расхожее мнение, что большинство истероидов – женщины и даже еще более радикальное, что и большинство женщин – истероиды. Действительно, такое впечатление складывается у многих. Но оно не совсем корректно. Дело в том, что у женщин, благодаря как природным предпосылкам, так и принятым у нас социальным стереотипам, просто больше шансов громко и демонстративно выразить свои чувства. Если дама остановится посреди улицы и начнет плакать, кто-то из прохожих, конечно, подойдет и спросит о причинах ее поступка, кто-то предложит помощь, но многие пройдут мимо и даже не будут испытывать при этом угрызений совести, говоря себе: она просто чем-то расстроена, бывает. Другими словами, это почти норма.

Другое дело, если посреди улицы разрыдается взрослый, большой и сильный мужчина. Тут вариантов немного: вызвать полицию, если он пьян, санитаров – если он не в себе, просто посмеяться над ним, решив, что это какой-то пранк, ну или подойти и действительно оказать помощь, потому что в его жизни должна была произойти настоящая катастрофа, раз он так себя повел. Другими словами, истероидное поведение для мужчин в нашем обществе не принято. При этом мужчин-истероидов на самом деле не меньше, чем женщин, просто выражают они себя немного иначе.

И, как минимум, одного яркого представителя этого типа вы уже знаете – это Саша, который наблюдал за игрой в «Бункер», даже не взяв в руки карты и при этом прекрасно провел время, вставляя незапрошенные реплики, ловя на себе вопросительные взгляды и все время загадочно улыбаясь. Давайте познакомимся с ним поближе, тем более, что он мой лучший друг и тоже психолог…

Кстати, выбравшись из «Бункера», мы отправились с Сашей не как все, к метро, а в ближайший бар под говорящим названием «У Сани», где обычно мы и «докидывались» после подобных целомудренных вечеров настольных игр. Не то, чтобы много пили, ни он, ни я не отличались чрезмерной тягой к горячительным напиткам, но это была редкая возможность поговорить по душам и подвести итоги очередной недели.

Вы спросите, почему тогда моим психологом или супервизором стал «сложный» Александр Аркадьевич Северов, а не улыбчивый лучший друг Александр Анатольевич Сапунов, он же Саша, он же Саня, он же Сапа? А потому, что двое самых близких мне людей, вдобавок имеющих одинаковые инициалы, друг друга стоили, о чем речь пойдет в дальнейшем… Кроме того, я предлагал Саше стать моим психологом и делал это неоднократно, но всякий раз он лишь хитро улыбался в ответ, примерно также, как в «Бункере».

— Так и не надумал?..

– …Спрошу-ка его еще раз.

— Чаво?..

– …Сейчас опять заведет старую пластинку?

— Стать моим психологом?

И опять эта улыбка в ответ.

– Саня наверняка думает, что она всем нравится.

– Игорек наверняка думает: Сане, мол, по барабану, что о нем думают… А мне интересна их реакция на то, как я улыбаюсь, да-да, всякий раз, когда я так делаю!

В этот раз Саша все-таки снизошел до ответа, хотя это был больше вопрос, а не ответ:

— Давай лучше ты побудешь моим психологом? – предложил он, улыбаясь.

– Опять шутит.

– Боже, Игорь, сделай лицо попроще!

— Окей, с тебя за это поллитра темного и закуска, – пошутил и я, только с серьезным лицом.

– Хотя Саня, разумеется, не тот человек, который сдержит слово.