Онлайн книга «Казанский мститель»
|
Николай письмецо прочитал дважды и решился пойти. Не советуясь с Фролом и не рассказывая ему о записке. Ну а что? Место — кофейня на одной из центральных улиц города — людное. Его что, убивать там будут? Конечно же, нет. Да и появляться на людях Фролу с его одной рукой совсем ни к чему, потому как с такой приметой его запомнить очень даже просто. Поэтому в половине шестого вечера, надев приобретенные в начале зимы бобровую шубу и шляпу-федору из мягкого фетра, Николай Трофимчук направился на улицу Большую Проломную. Она соединила Рыбнорядскую торговую площадь с кремлем. Базары, просто торговые ряды, трактиры, подворья, торговые пассажи, банковские здания, биржи, гостиницы, доходные дома, а еще аптеки, рестораны, магазины со стеклянными витринами и богатая публика — это все Большая Проломная[33]. А немного выше на склоне располагалась Малая Проломная[34]. Это уже лавки, склады, лабазы, амбары и несколько доходных домов с публикой поплоше. Народу на обеих улицах с раннего утра и до позднего вечера — а особливо в шесть часов пополудни, когда работный день завершен, — всегда в достатке. Выстрелить в человека или пырнуть его ножиком и остаться незамеченным — невозможно… Столик у дальнего окна кофейни оказался занятым. За ним сидели молодой человек при тонких усиках на широкой губе, в долгополом пальто сюртучного покроя и котелке, что по зимнему времени совсем не комильфо, и розовощекая барышня в хлопковой юбке, меховом пальто и шляпке-таблетке с забранной на нее вуалью. Пришлось занять свободный столик ближе к центру кофейни… Молодой человек с тонкими усиками и барышня маленькими глоточками попивали дорогой кофей аравийского сорта мокко. Запах от кофе исходил изумительный. Николай Трофимчук заказал себе тоже чашечку мокко. И когда, наслаждаясь его запахом, он сделал второй глоток, к нему подошли два господина в богатых шубах из черно-бурой лисицы, что говорило об их высоком статусе и наличии внушительного достатка. Лица их были очень серьезны. Один из подошедших господ, что был повыше и постарше, слегка наклонился к Николаю и негромко произнес: — Господин Трофимчук? — Нет, вы ошиблись, — вздрогнув от услышанной настоящей своей фамилии, промолвил Николай и невольно посмотрел по сторонам, не видно ли где жандармов или полицейских. И в какую сторону лучше всего бежать, если в том возникнет необходимость. — Ну, тогда, стало быть, вы господин Костиков, Борис Самсонович? — произнес второй господин, помоложе и пониже первого, с едва уловимой иронией в голосе. — Да, это я, — отозвался Николай. — Почему заняли не тот столик, что мы вам велели в записке? — не очень вежливо поинтересовался тот господин, что был постарше. Несомненно, он был значимым человеком в этом городе и привык разговаривать с прочими людьми, рангом пониже, если уж не в приказном тоне, то в покровительственном наверняка. Возможно, что он имеет ранг повыше, чем у самого Николая, вот только сермяжная правда заключается в другом… Если говорящий считает, что у него ранг будет позначительнее, то Трофимчук может лишить его этого условного преимущества. Так что подобная показушность явно неуместна. Николаю следовало бы проявить осмотрительность (чужой город; совершенно непонятно, что за люди сидят за столами; возможно ли вообще отсюда выбраться?), но внутри него проявлялся характер, переломить который он был не в состоянии. |