Книга Казанский мститель, страница 25 – Евгений Сухов

— Так точно, ваше высокоблагородие, — снова по-военному ответил полицейский надзиратель, сделавший свою работу на отлично.

— Какие предположительно суммы, по-вашему, похищены на Пороховом заводе? — поинтересовался Иван Федорович.

— Точно ответить не смогу, — почесав себя в районе груди, ответил Ферапонт Громыхайло. — Полагаю, это десятки и десятки тысяч…

Судебному следователю Воловцову тоже захотелось почесать себе грудь. Так бывает: когда собеседник заикается, что-то и тебя заставляет заикаться. Когда он начинает чесаться, и тебя тянет почесаться. Но Иван Федорович сдержался, ибо поддаваться подобным вещам будет непростительная слабость, а то и глупость, что судебному следователю непозволительно. И вообще, ему положено вести себя чинно, как положено по статусу. А вот обратить внимание на этого управляющего Пороховым заводом Коркию надлежало непременно. Ведь мало того, что он воровал казенные деньги, — а как заказчиком, так и покупателем пороха являлось государство, потому как завод находился в ведении военного министерства, — так еще вполне мог быть и, скорее всего, был даже заинтересован, чтобы вскрывший это воровство коллежский регистратор Кержаков поскорее отдал бы богу душу. Однако с обличением Коркии в воровстве надлежало повременить, да и заниматься этим должны были местные власти. К тому же было не совсем понятно, почему полиция и прокуратура в этом деле медлили, имея на руках докладные записки Кержакова. Уж коли в них разобрался Ферапонт Громыхайло, то советникам Казанской губернской казенной палаты и губернскому казначею сделать определенные выводы по прочтении бумаг коллежского регистратора не составило бы никакого труда.

У Воловцова же задача была совсем иная: найти убийцу Ефима Феоктистовича Кержакова (ну и, конечно, купца Вязникова и офицера Алябьева). Для этого надлежало действовать обходными путями — собирать на подполковника Коркию компрометирующий его материал исподволь, дабы прийти к полному и безоговорочному убеждению, что именно он и убил коллежского регистратора Кержакова. Не сам, скорее всего. Кто-то ему в этом деле крепко помог. Найти этого помощника с его замечательной винтовкой было первейшей задачей судебного следователя Воловцова. Поэтому, внимательно выслушав полицейского надзирателя Громыхайло и малость подумав, Иван Федорович изрек:

— Ты начал это расследование, тебе и далее его вести. Что тебе надлежит делать… — Он осекся и, глянув на Громыхайло, спросил: — На «ты» можно?

— А то, — благодушно заулыбался Ферапонт Ильич, польщенный таковым обращением начальства. Начальство же обращается к подчиненным на «ты» всего в двух случаях. Первый — это когда к подчиненному нет никакого уважения, а есть явное безразличие и пренебрежение. И второй — это когда отношение у начальства к подчиненному уважительное и доброжелательное. И касаемо судебного следователя Воловцова это был как раз второй случай…

— Хорошо… Итак, что тебе надлежит сделать… — продолжил наставления коллежский советник Иван Воловцов. — Первое: приоденься так, как одеваются цеховые — двубортное темное пальто, мерлушковая шапка, чесанки с галошами… В общем, сам знаешь. Чего мне тебя учить? Твоя задача — найти друзей-приятелей среди рабочих, а лучше служащих Порохового завода, втереться к ним в доверие и порасспрашивать про товарища управляющего заводом подполковника Коркию: кто он такой, как к нему относятся на заводе, как живет-поживает да каков он есть как офицер и человек. И постараться разузнать про него все, что так или иначе может пригодиться в следственном расследовании: что предпочитает и кого любит, что ненавидит и кого именно не любит, женат ли, имеются ли дети, если есть, то сколько их. Есть ли любовница, кто ходит у него в друзьях; что он предпочитает — заливного поросенка или мясную скоблянку. Самого Коркию трогать покуда не будем. Побеседуем с ним только тогда, когда будем владеть информацией про него и его делишки. А информацию такую предоставишь нам ты… Понял, надеюсь? — выразительно глянул на полицейского надзирателя Воловцов.