Книга Тайна старого саквояжа, страница 38 – Евгений Сухов

— А Настя — это кто? — не очень трезво спросил Винник.

— Прислуга, — как-то неуверенно ответил Козицкий, что не ускользнуло от внимания станового пристава.

— А-а, — протянул он. — А сам ты где обитаешь?

— Здесь, во флигеле, — ответил Самсон Николаевич. — Я же не граф Виельгорский, поэтому мое место — здесь.

— Перестань, — скривился Ираклий Акакиевич. — При чем тут граф или не граф? Перед Богом все люди равны.

— Ну, то перед Богом, — посмотрел на полицианта управляющий. — А здесь, на земле, немного иначе. Разве нет?

— Может, ты и прав, — становой перевел взгляд на полупустой графин и предложил: — Давай за тебя выпьем!

— Давай, — улыбнулся Козицкий. — А потом за тебя, идет?

— Договорились, — ответил пристав Винник и улыбнулся в ответ…

* * *

Тем временем исправник Уфимцев проводил дознание c лодочником Якимом. Он перевозил главноуправляющего Попова на лодке через реку Павловку к железнодорожной станции и, стало быть, видел Попова последним, не считая билетного кассира «железки» (как звали железную дорогу обыватели) и пассажиров поезда. Но лодочник знал, что Попов — это Попов, а все остальные и ведать не ведали, кто он таков. Оттого Яким был основным и единственным свидетелем того, что главноуправляющий все же выехал из имения Павловское.

— Так я уже говорил, что перевез господина Попова через реку, опосля чего он отправился к железке. Даже письменные показания давал, — обиженно добавил лодочник и посмотрел прямо в глаза исправнику.

— Ничего, расскажите мне еще раз, — убедительно произнес Уфимцев, доставая памятную книжку для записи. — И все с самого начала и по порядку.

— Да что по порядку-то? — отвел взор от исправника лодочник. — Мы уговорились еще с вечера, что поутру я его свезу на тот берег Павловки. Ну, и свез.

— Когда это было? — задал вопрос Уфимцев.

— Седьмого мая, — твердо ответил лодочник. Как-то даже слишком твердо. Так отвечает урок прилежный ученик, который заучил его наизусть и в знаниях своих ничуть не сомневается.

— В котором часу вы с ним встретились? — задал новый вопрос исправник.

— Вот этого я сказать не могу, поскольку наручных часов не имею, — опять слишком твердо ответил лодочник.

— Хорошо. Это было семь часов утра, восемь, девять? — спросил Уфимцев.

— Верно, что-то около девяти. Солнце было уже высоко, — немного подумав, ответил лодочник.

— А припомни, братец, главноуправляющий был как-то взволнован? Или, может быть, зол? Или, напротив, пребывал в хорошем расположении духа? — черкнул что-то в памятную книжку исправник.

— Да нет, как обычно, — промолвил Яким безо всяких интонаций.

— Что значит, как обычно? — заинтересовался Уфимцев.

— А то и значит, — ответил лодочник. — Обнокновенно он выглядел. Как в прошлом годе. И позапрошлом.

— Так вы не первый раз его через реку перевозили? — снова сделал запись в памятной книжке исправник.

— А я о чем вам талдычу? — слегка рассерженно ответил лодочник. — Я его завсегда, когда он в Павловское с ревизией приезжает, через реку на лодке своей перевожу.

— Так, хорошо, — подвел черту этой части дознания Уфимцев. — А с собой у главноуправляющего Попова что-то было? Саквояж, чемодан, баул какой-нибудь?

Лодочник слегка улыбнулся:

— Баре, мил-человек, они с баулами не ходют. Они с портфелями ходют или с саквояжами.