Книга Злополучный номер, страница 90 – Евгений Сухов

Владельцы часовых магазинов, купцы Леонтьев и Комолый, были личностями в Дмитрове известными, особенно Козьма Игнатьевич Комолый. Впрочем, и нищий Костя Серпуховский, что стоял на паперти Спасской церкви, тоже был известен всем дмитровским горожанам. Так же, как и чайный торговец Макаров, булочник Караулов, городовой Самохин, пацаненок Семка, что прислуживал у Малышевых, и старый конюх купца Суходаева Никифор Селищев. В Дмитрове все друг дружку знали, ведь проживало в городе, по последней переписи, менее пяти тысяч душ, а ежели быть точнее, то четыре тысячи семьсот двадцать четыре человека.

Допрос купцов, засидевшихся в тот злополучный день семнадцатого сентября в номере у коммивояжера Григория Ивановича Стасько, судебный следователь по наиважнейшим делам решил учинить в неформальном месте, а именно, в чайной купца Суходаева, что находилась в его доме на Московской улице, аккурат напротив меблированных комнат Глафиры Малышевой. Поскольку время стояло еще теплое, несколько столиков были вынесены на улицу. Вот за одним из таких столиков с самоваром, бубликами и пряниками и примостились официальное должностное лицо коллежский советник Иван Федорович Воловцов и частные лица торговой профессии купец третьей гильдии Венедикт Серапионович Леонтьев и купец второй гильдии, потомственный почетный гражданин Козьма Игнатьевич Комолый. Воловцов нарочно собрал их вместе, но не ради экономии времени, а для полноты получаемой информации и мгновенного ее сравнения. Ибо, ежели, к примеру, один свидетель говорит, что лошадь, наехавшая на господина в черном котелке и альмавиве и растоптавшая его грудь копытами, была гнедой масти, а другой сказывает, что лошадь была масти вороной, то нужно искать третьего свидетеля, который бы подтвердил первое или второе мнение. Но если оба свидетеля показывают, что лошадь была караковой масти и никакой иной, стало быть, и сомнений более никаких не возникает…

Потомственный почетный гражданин Козьма Игнатьевич Комолый был тучного облика и весьма словоохотливым. В городе сказывали, что словоохотливость эта передалась ему якобы от прадеда по прозвищу Комолый, который в сентябре одна тысяча восемьсот двенадцатого года совершил геройский поступок, ставший известным самому государю императору Александру Благословенному. Суть геройства заключалась в следующем: когда антихрист и изверг рода человеческого Наполеон Буонапарте приказал своим генералам двигаться одновременно несколькими колоннами на Богородск, Клин и Дмитров, крестьянин села Нечаево, которого все звали Комолый, вышел защищать от французов священный для него град Дмитров. Завидев двух всадников, едущих по направлению к Дмитрову в авангарде пехотной дивизии генерала Алексиса Жозефа Дельзона, Комолый выбежал из перелеска с винтовкой наперевес так стремительно, что французы не успели вскинуть ружья. А Комолый успел. С криком: «Собаки, псы шелудивые, какого рожна вам тута надобно, паскудники хреновы», он выстрелил в одного всадника, а в другого вонзил штык. Лезвие насквозь прошило тело француза, едва ойкнувшего, и тот упал замертво. За этот геройский поступок император Александр Павлович пожаловал крестьянина Комолого званием именитого гражданина, которое должно было передаваться по наследству, – в те времена подобное решение было крайне редким. Император Николай Павлович отменил это звание, заменив его новым – почетный гражданин. Так дед, а потом отец и сам Козьма Игнатьевич Комолый сделались потомственными почетными гражданами, иначе, господами, мало чем отличающимися в правах и привилегиях от дворянского сословия.