Книга Амурная примета, страница 22 – Евгений Сухов

— Вот именно! – снова загорелся Воловцов. – Труп привезли из другого места… Так почему не из Москвы? И что, если Гавриков насчет волос попросту ошибся?

Радченко должен был признать, что предположение Ивана Воловцова не лишено логики и вполне может стать основной версией. Но это лишь в том случае, если Гавриков и правда дал маху.

— Хорошо, – заключил председатель Департамента уголовных дел Московской судебной палаты. – Поправишь здоровье и сам поедешь в Дмитров. Может, что-нибудь и накопаешь…

Несмотря на получаемый доход от «сдачи в аренду» Эмилии завсегдатаям салона Софии Морель, дела комиссионерской конторы первого разряда «Гермес» шли изо дня в день все хуже и хуже. Конечно, можно было хотя бы некоторое время подержать контору на плаву, вкладывая в нее деньги, получаемые Вершининым от «трудоустройства» Эмилии Бланк. Однако вместо этого разумного шага Рудольф Залманович с Эмилией Адольфовной зажили на широкую ногу, что часто случается, когда деньги заработаны без особого усердия… Обеды и ужины в ресторанах, шикарные наряды себе и любовнице для «выхода в свет», разного рода красивые безделушки, до которых Эмилия была падка, – все это съедало значительную часть дохода, приносимого его любовницей и шедшего в карман Вершинина.

Первым неприятным звоночком надвигающейся напасти явилось то, что один из служащих конторы по фамилии Матевосян каким-то образом прознал или, скорее всего, почувствовал, что комиссионерская контора, где он с недавнего времени служил, дышит на ладан. Матевосян решил оставить службу в «Гермесе» и стал требовать возврата своего залога, – того самого пятисотрублевого выигрышного билета пятипроцентного займа, давно обналиченного и потраченного на личные нужды директором конторы Вершининым. Рудольф Залманович начал тянуть время, обещать и выкручиваться, что долго продолжаться, конечно, не могло… При последней личной встрече с Матевосяном Рудольф Вершинин клятвенно пообещал ему отдать залог через неделю и, разумеется, обещания не сдержал. А еще через неделю в апартаменты Вершинина на Ильинке заявился судебный пристав. Рудольфа Залмановича дома не оказалось, зато присутствовала Эмилия Адольфовна. Она возлежала на кушетке в своем будуаре, когда кто-то решительно крутанул ручку механического звонка входной двери. Эмилия поднялась и, не сочтя нужным накинуть что-либо на себя, пошла открывать дверь в легком шифоновом пеньюаре, почти совсем не скрывающем белизны обнаженного тела.

Когда она раскрыла дверь, ее взгляд встретился со взглядом еще молодого человека, которому не было и сорока лет, выше среднего роста, с римским носом и короткими светлыми волосами.

— Судебный пристав Щелкунов, – охотно представился гость, с большим удовольствием разглядывая хозяйку квартиры. И неожиданно для себя добавил: – Владислав Сергеевич.

— Эмилия Адольфовна, – сахарно улыбнулась в ответ Бланк. – Вы к Рудольфу?

— К нему, – завороженно глядя в темные глаза Эмилии, произнес пристав Щелкунов.

— А его нет дома, – щебетнула хозяйка квартиры, в свою очередь, не без интереса разглядывая судебного пристава.

— Когда же он будет, позвольте вас спросить? – более чем вежливо поинтересовался Владислав Сергеевич.

— Вечером. Если вы зайдете после шести пополудни, то наверняка его застанете, – ответила Эмилия и посмотрела на судебного пристава многообещающим взглядом.